Читаем Раннее (сборник) полностью

…аленький вымпел, / Как гаршиновский цветок. – Для душевнобольного персонажа из рассказа В. М. Гаршина «Красный цветок» (1883), целью своей жизни наметившего уничтожение зла, оно причудливо воплотилось в цветке мака. «В этот яркий красный цветок собралось всё зло мира. ‹…› Цветок в его глазах осуществлял собою всё зло; он впитал в себя всю невинно пролитую кровь (оттого он и был так красен), все слёзы, всю жёлчь человечества»[160]. «Гаршиновский красный цветок, вобравший в себя зло мира» упоминается и в романе «В круге первом» (Т. 2. С. 658).

Кругом, – где темнее. Там пропуск / Кому-то показан наш. – Тюремные ворота расположены сбоку здания, со стороны Фуркасовского переулка.

ПОСЛОВИЕ

{176} На Кавказе, в ущельи реки Бзыбь… – Река Бзыбь протекает на севере Абхазии, двумя рукавами вливается в Чёрное море. В бассейне Бзыби расположено озеро Рица. А. С. был здесь летом 1937 г., когда в группе из семи студентов путешествовал на велосипеде по Кавказу.

[ОТРЫВОК]

В 1993 г. в Вермонте, имея в виду будущее издание «Дороженьки», А. С. вынул из главы одиннадцатой «Дым отечества» 130-строчный отрывок, описывающий устройство вагона для перевозки заключённых, условия, в которых содержатся зэки на этапе, обращение охраны с зэками и зэков между собой. Сама же глава повествует о том, как три конвоира, стараясь не обнаруживать перед попутчиками своей специфической роли, в обычном вагоне, сначала товарном, затем пассажирском, обычного поезда везут арестанта из фронтовой контрразведки в Москву на Лубянку. И снаряжён этот спецконвой, чтобы заодно доставить семьям воинских начальников чемоданы с награбленным в Германии имуществом. Именно так везли в Москву на следствие самого автора в феврале 1945 г.

А обычным этапом в вагон-заке, описанном в «Отрывке», А. С. был отправлен из Бутырок в Экибастуз через пять с лишним лет, в конце июня 1950 г., и эта дорога, не считая промежуточной отсидки на Куйбышевской пересылке, заняла целый месяц. Этот свой более поздний мучительный железнодорожный опыт автор закрепил в стихах, которые вначале входили в «Дороженьку», а потом из неё были изъяты для отдельной, но сопутствующей ей публикации.

«Отрывок» начат строфой, которая оставлена в основном тексте «Дороженьки». После этой строфы в «Дороженьке» следует:

{177} …Советский вагон-зак. – Эти вагоны и все условия содержания в них подробно описаны в «Архипелаге ГУЛАГе» (ч. 2, гл. 1. «Корабли Архипелага») (Т. 4. С. 435–467). См. также комментарий к стихотворению «С верхней полки “вагон-зака”».

Совсем как в международном… – См. комментарий 305.

Да ходит краснопогонник… – Краснопогонник – боец конвойной команды. Повседневные погоны солдат и сержантов внутренних войск изготовлялись из сукна крапового (т. е. алого) цвета с васильковыми кантами.

{178} Снимай сапоги, фашист! – См. в «Архипелаге ГУЛАГе»: «…“фашисты” – это кличка для Пятьдесят Восьмой, введенная зоркими блатными и очень одобренная начальством ‹…› нужно меткое клеймо» (Т. 5. С. 133).

«Карзубый! / Пульни нам курить и бацилл!» – Карзубый – беззубый. Бациллы – «жиры» (Т. 6. С. 503).

…курочить бобров… – «…отнимать еду, одежду, вещи ‹…›; отбирать ценное» (Там же. С. 505) у тех, у кого всё это ещё оставалось.

…тискает роман… – рассказывает «в камере авантюрно-любовную историю» (Там же. С. 506).

…Надел шикарный лепень… – Лепень – здесь: костюм.

…Начищены прохоря… – Прохоря – сапоги.

…с заначки / Приехала от царя… – Заначка здесь: «место упрятки» (Там же. С. 504).

{179} Кто в первом военном позоре / Был родиной предан впервь… / ‹…› / Кто в третий раз родиной предан / Под клятвой, что прежнего нет… – См. в «Архипелаге ГУЛАГе»: «Не они, несчастные, изменили Родине, но расчётливая Родина изменила им, и притом трижды.

Первый раз бездарно она предала их на поле сражения – когда правительство, излюбленное Родиной, сделало всё, что могло, для проигрыша войны: уничтожило линии укреплений, подставило авиацию под разгром, разобрало танки и артиллерию, лишило толковых генералов и запретило армиям сопротивляться. Военнопленные – это и были именно те, чьими телами был принят удар и остановлен вермахт.

Второй раз безсердечно предала их Родина, покидая подохнуть в плену.

И теперь третий раз безсовестно она их предала, заманив материнской любовью («Родина простила! Родина зовёт!») и накинув удавку уже на границе» (Т. 4. С. 217).