— Ладно, — говорю, уймитесь, все равно никто не собирается нас понимать. Хотите, дурку расскажу, как я в милицию устраивался? Про то самое, про понимание на расстоянии… Медкомиссию в то время проходили уже в Одессе, в Кишиневе нельзя стало, после первых жертв. И решила одесская врачиха одна, что справки из туберкулезного, психиатрического и наркодиспансера у меня старые. «Вам нужны новые справки!» — заявляет. Я ей говорю: «У меня же все в порядке, и просрочено-то всего пару дней. Где я вам сейчас новые справки возьму, если в Кишиневе жил? Я там, если обращусь за любой бумажкой для устройства в приднестровскую милицию, официально буду считаться бандитом, и посадить могут!» А она уперлась — и ни в какую. «Ничего не знаю, все в Молдавии нормально, что вы врете, страсти всякие нагоняете!»

— И что ты сделал? Числа подтер? — Интересуется Витовт.

— Я бы подтер, но после скандала, который я учинил сначала ей, а потом главврачу, они бы такие справки уже не взяли… В общем, деваться некуда, поехал в Кишинев. Помогло то, что я там полгода на окраине работал судебным исполнителем. Психбольница и диспансеры как раз на моем участке были. Алиментщиков среди тубиков, психов и алкашей была прорва, и ходил я туда часто, не успели еще забыть. Так что в нарколожке и психдиспансере даже не смотрели мое направление. Выдали справки с печатями, что здоров. А дежурный врач тубдиспансера — тот муль оказался клятый и национально бдительный. Сел за столик, справочку уже написал, но не дает. Покажите, говорит, ваше направление! Кладу ему бумагу подальше, на край стола. Он руку со справки убирает, чтобы его взять, и я справочку цап! «Спасибо, — говорю, — а направление можете себе оставить!» Выхожу из его кабинета, а он следом выскакивает, кричит: «Стой, иди назад!». Я ухом не веду. Тут это чучело вопит вахтеру, чтобы тот держал меня. Вахтер — старичок хилый, в опаске спешить не стал. Вахту я прошел. Выхожу на улицу, прибавляю шаг, а этот муль за мной выбегает и орет на всю ивановскую: «Бандит! Держите его, бандит!». Ну, я руки в ноги — и был таков! Собрал справки!

— В направлении данные твои, не побоялся? — спрашивает Серж.

— Ну и пошел он… с моими данными! Я туда возвращаться не собираюсь.

— Правильно! Х… нам, кабанам… Мужской поступок! А то начал хныкать… — бубнит, клюя носом, Достоевский.

Подходит к концу застолье.

— Водка без пива — деньги на ветер! — заявляет Федя. — Хлопцы, может, еще разок в магазин?!

Меня такая перспектива не устраивает. Нажраться до отравления — и завтрашний день коту под хвост?! К моей радости, Серж и Семзенис отрицательно качают головами. Помнят, что завтра будет утверждение состава приднестровской группы для совместного наведения порядка. Гости расходятся восвояси. Шепчу Витовту, чтобы присмотрел за Достоевским. Алкаш проклятый! В Бендерах себе такого не позволял, а тут нате, расклеился! Проводив друзей, ложусь на новый диванчик и, заложив за голову руки, смотрю в темнеющий потолок. Закрываю глаза. Одно за другим появляются и проносятся видения. В Бендерах вспоминал о былом мире, а сейчас, наоборот, как наяву, война. Накануне…

39

Девятнадцатое июня, начало седьмого вечера. Я только что вернулся домой из ГОВД, где дописывал свои бумаги и прикидывал, как до конца месяца отправить в суд хотя бы одно дело. За результаты работы спросят, не глядя на двухнедельный отпуск, проведенный на экзаменах. Шныряю по кухне, ищу, чем наскоро закусить перед тем, как идти в магазин за покупками для более основательного ужина. Уверенный голос диктора радиоточки, включенной погромче, чтоб заполнить звуком пустую квартиру, рассказывает о новых мерах по урегулированию конфликта и продолжающемся диалоге с парламентом Молдовы, благодаря которому впервые созданы надежные предпосылки к политическому урегулированию. Будто бы сегодня согласительные комиссии перемещают свою работу из Кишинева в зону соприкосновения сторон. Продолжают работу и четырехсторонние наблюдатели — от России, Украины, Молдовы и Румынии. В общем, все налаживается. Завтра выходной день, и, несмотря на запарку, я не хочу дарить его службе. Надо подумать, как его провести. Ведь в Тирасполе я недавно и знакомых у меня мало. Наверное, смотаюсь в Бендеры к друзьям. А может быть и в Кишинев, там тоже есть дело.

Звонит телефон. В трубке голос начальника следотдела: «Эдик, быстро на работу, тревога, в Бендерах провокация!» Как назло, под вечер!!! Если будет новый выезд в составе комиссии, он затянется допоздна и заканчивать работу придется завтра. Улыбнулся мне выходной!

Сразу вспомнилось, как вечером пятнадцатого, прямо с дороги, меня застиг другой телефонный звонок:

— Эд, ты где пропадал? Не оправдывайся. Есть мнение, что-то готовится. Будь завтра на месте. Как обычно. Понял? Ну, тады пока…