Читаем Раненый город полностью

Сильно подогрели конфронтацию высказанные комбатом Костенко, председателем рабочего комитета Добровым и рядом других бендерчан обвинения в адрес тираспольских руководителей об умышленном характере их бездействия в самые тяжелые дни обороны. Спусковым крючком расправы стал знаменитый уже «путч Костенко» в ночь на 23 июня, когда он под угрозой штурма штаба 14-й армии и тираспольского Дома Советов потребовал объяснений от Президента ПМР Смирнова и командующего российской армией генерала Неткачева, подозревая их в двойной игре, жертвами которой стали город Бендеры и несколько десятков его бойцов, расстрелянных под крепостью по ошибочному приказу заместителя Неткачева — генерала Гаридова.

И, как только Бендерский батальон был обескровлен в боях девятнадцатого — двадцать третьего июня, а четырнадцатую армию возглавил срочно прибывший на замену Неткачеву и не знавший местной обстановки Лебедь, прокурор Приднестровья Борис Лучик с подачи из тираспольского Дома Советов написал новому командующему письмо, в котором выставил Костенко как кровожадного уголовника и главного зачинщика кровопролития в Бендерах.

Эту ложь перед лицом командующего подтвердил не кто иной, как военный комендант Тирасполя полковник Бергман. Вливать Лебедю в уши дезинформацию, чтобы крутить новым командующим на свой лад, — для такой цели Президент ПМР Смирнов дал свое согласие на назначение Бергмана комендантом всей Приднестровской республики. Но Бергман, похоже, оказался ещё оборотистей, начав крутить и генералом, и президентом. Обоим в доверие втерся конкретно.

То, что двойная игра была, и какие-то большие силы не только из Бухареста, но даже из продажной демократической Москвы режиссировали раскол Молдавии по Днестру, по старой советско-румынской границе 1918–1940 годов, — это Сладков может не предполагать, и мне не говорить. Мы это сами, своей шкурой и поджилками прочувствовали. Целью этого раскола могло быть только одно: запутавшимся в своих ошибках и упорном сопротивлении народов лидерам румыно-молдавских националистов облегчали задачу воссоединения с Румынией. Граница 1918–1940 годов могла быть признана на международном уровне почти так же легко, как граница Молдавской ССР. Но в неё не попадали крупные мятежные города и несколько оппозиционных районов. При таком ходе событий перед националами осталась бы только одна гагаузская проблема, и они, раздавив Бендеры, надеялись её как-то решить. Может быть не случайно гагаузских добровольцев на защиту ПМР прибыло мало и противостояние в Буджаке[57] затихло…

Игры, везде сложные, двойные и опасные игры… И какой во всех смыслах паскудный у них результат! Разрывание на клочки и передача другим странам земель, которые наша родина собирала веками. Диво дивное! Комбат, защищавший город, поддерживавший мирные инициативы Бендерского горисполкома и рабочего комитета — зачинщик кровопролития! И как совпали во времени уголовное дело и провокация гайдуков с обстрелом позиций второго батальона, из-за чего безвинно пострадала сороченская полиция! О слепец! Слишком сильный «шорох» по этому поводу я тогда воспринимал легковесно, как продолжение обычной возни и проверок!

Шестнадцатого июля Лебедь, действуя на основании письма прокурора ПМР и тенденциозных докладов коменданта Бергмана, распорядился окружить и разоружить остатки второго батальона располагавшиеся в здании восьмой средней школы города Бендеры. Там, в городе, мы воочию видели, как грязный фарс стал превращаться в трагедию, как свои сдавали и стреляли в своих… К тому времени Лебедь еще не владел информацией об интригах в руководстве ПМР и буквально не ведал, что творил. Враги комбата удачно использовали застарелую неприязнь между генералом и Костенко, возникшую еще в Афганистане.

После разоружения и задержания Костенко четырнадцатая армия будто бы сразу передала его личной охране президента Смирнова, которая привезла комбата в изолятор временного содержания Тираспольского горотдела. Но начальник ГОВД полковник Богданов заявил, что никто не имеет права судить этого человека, и распорядился отпустить Костенко из ИВС. На совершенно законных основаниях, потому что документов о задержании, необходимых для помещения в изолятор, предоставлено не было. Тогда уже на Богданова возбудила уголовное дело все та же Прокуратура ПМР, и он был отстранен от должности. По следам комбата вновь бросили президентскую охрану, военную комендатуру, армейский спецназ и какую-то особую группу МГБ, о которой сам Смирнов, говорят, предпочитает ничего не слышать и не знать. Судя по всему, Костенко нашли и убили. И сейчас идет экспертная работа по сожженному трупу, обнаруженному у одесской трассы в автомашине «УАЗ»… Предполагают, что это может быть он…