К вечеру, отоспавшись, идем к соседям смотреть. Здание банка, которое в первый же день обороны было сильно покорябано националистами, теперь полностью разбито и сожжено. Стены без крыши, обломки и труха внутри. Пострадал и находящийся рядом техникум легкой промышленности. Сопротивлялись враги яростно. Коричневатое здание горкома густо исчеркано шрамами очередей. Вся улица покрыта толстым ковром сбитых пулями листьев и веток. Без надобности там ходить не рекомендуется, в мусоре могут быть растяжки и просто гранаты, заклиненные в бутылках и под камнями. За неделю, что продержалась в этих кварталах линия фронта, их с обеих сторон поставлено достаточно, чтобы иметь реальный шанс подорваться. Сверх того, националы минировали город штатными армейскими минами, кое-где поставив их еще при своем бегстве из Бендер двадцатого июня. По счастью, эти постановки вскоре обозначились на газонах пятнами пожухшей травы. Но под мусором пятен не увидишь.

Относительно спокойный выдался вечер. Только к половине десятого притихшие было националисты возобновляют минометный обстрел нашего участка и соседей слева, на улице Суворова. Что-то много внимания они в последнее время уделяют дорогам на шелковый…

Второе июля. С полуночи румынские пушки ведут огонь по шелковому комбинату. Вскоре к ним присоединяются минометы, обстреливая весь центр города от автовокзала до улиц Шестакова и Суворова. После нескольких часов концерта в районе шелкового становится слышен сильный бой. Мули пытаются там наступать… Не вышло, и с обеда артиллерийский обстрел микрорайона шелкового комбината продолжается. Нас предупредили: со дня на день ожидается новое крупное наступление националов на город. Похоже на то. Сегодня враг расходует снаряды и мины щедро. Проверяем свои позиции, сектора обстрела, вооружение. Не полагаясь на слова, взводный пишет в батальон заявку на некомплект бойцов, оружие и боеприпасы. Уже затемно принимаем подкрепление. И снова хоть смейся, хоть плачь. Опять несколько человек, и только с гранатами и стрелковым вооружением. Али-Паша как увидел это, сел, выдвинул вперед челюсть, поиграл пальцами сцепленных рук, помолчал, а потом и говорит:

— Серж, Эдик, смотрите! И с этим нам предлагают отражать наступление?!

Юноши, как услышали про наступление, позеленели.

— Всех на мясокомбинат!

Серж при этих словах дергается, но молчит. Теперь его очередь молчать. Вчера Паша разнес его «на всю Ивановскую» и обозвал мясником. Хуже того, после докладной о потерях их потребовали в штаб батальона, где батя всыпал обоим по первое число. Ручательства взводного едва хватило, Сержа спасли поступившие данные о результатах ночной «операции» с пушкой. Остряки тут же обозвали второе отделение, потерявшее с начала боев убитыми и ранеными дюжину человек, мясокомбинатом. Правильно взводный определил. У Сержа в строю оставалось всего пятеро, а у меня десятеро. Проблемы с оболтусами, высовывающими всюду свои головы, как мишени на стрельбище, мне не нужны.

После распределения новичков Паша проводит занятие с румынскими противотанковыми гранатами, которые разведка нарыла за вторично оставленной румынами «Дружбой». Помимо гранат, разведчики приволокли с собой какие-то мелкие части от уничтоженного нами орудия. Крови говорят, на полу было очень много. Но трупов, снарядов и ствола с лафетом нет.

В пять часов вечера румынва неожиданно открывает пушечную стрельбу вдоль Первомайской. Тысяча чертей! Неужели это недобитая нами в зрительном зале пушка?! Снаряды летят мимо «Дружбы» и наших общаг к Днестру. Стреляли долго. Чего наци этим хотели добиться? Поковырять перекрестки улиц Котовского и Суворова с Первомайской, чтоб этим потрепать нервы стойким защитникам шелкового? Не могут выбить силой, надеются истощить нервы…

Кончился «концерт», возобновилось движение пеших бойцов в глубине улицы, и Жорж от кого-то узнал, что несколько дней назад в район комбината и к фабрике «Флоаре» прибыли дубоссарцы. Солдатский телефон вовремя не сработал. Говорят, в тех местах чересполосица — есть дома, в которых пару подъездов занимают наши, а другую половину дома националисты. Единого фронта нет, всюду перемешаны мелкие отряды гвардии, казаков и ополченцев. Через такую кашу новостям проходить затруднительно. Жорж кинулся к Сержу, тот к взводному. Велик был соблазн узнать о старых друзьях. Но отлучиться не решились.

Остаток дня, несмотря на близкий и далекий гром и треск со всех сторон, выдался сносным, и каждый стремился, насколько возможно, отдохнуть. Пару недель назад, узнав о новом наступлении врага, люди места себе не находили бы. Сейчас не то. Стало больше фатализма, чем беспокойства.

68