Читаем Рандеву с "Варягом" полностью

   Я вошел в небольшую комнату с окнами, выходящими в сад, отдернул штору и посмотрел в окно. В саду было темно и безлюдно. Лишь время от времени по расчищенным от снега аллеям неспешно проходила фигура с винтовкой за спиной, в черной флотской шинели и с башлыком. Это был матрос с "Паллады", который нес караульную службу. Наши бойцы расположились в секретах на крышах дворца, и осматривали территорию с помощью приборов ночного видения. Постояв немного у окна, и полюбовавшись на сад, я почувствовал, что мои глаза слипаются. Я подошел к кровати, разделся, лег, точнее, погрузился, как в ванну, в толстенную пуховую перину, выключил свет, и через мгновение провалился в глубокий сон без сновидений.

   27(14) февраля 1904 года. Санкт-Петербург. Утро. Дворец Великого князя Александра Михайловича. Набережная реки Мойки, 106.

   Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.

   Проснулся я от звуков шагов за дверью, и деликатного покашливания. С трудом оторвав голову от подушки, я вылез из-под одеяла, и прислушался. За дверью кто-то переминался с ноги на ногу. Быстро одевшись, и сполоснув лицо в тазу с чистой водой, стоявшем на табурете в углу комнаты (ночью его не было!), я подошел к двери и рывком открыл ее. За дверью стоял человек в ливрее лакея, похожей на фрак, и с пышными бакенбардами.

   - Господин Тамбовцев, - сказал он мне, - Их Императорское Высочество, Великая Княгиня Ксения Александровна, приглашает вас к завтраку. Я провожу вас в столовую.

   Я попросил обождать меня немного и, вернувшись в комнату, достал из внутреннего кармана шинели конверт с письмом ее супруга. После чего отправился вслед за лакеем.

   В столовой я увидел сидящих рядом за столом Нину Викторовну и женщину лет тридцати. Я сразу же узнал Ксению, сестру Николая II. Внешне она была очень похожа на свою мать, Вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Впрочем, в ее лице можно было увидеть и черты лица отца, императора Александра III. Может быть, именно поэтому, она была любимицей семьи. Женщины сидели, и оживленно разговаривали о чем-то о своем, о чем могут говорить лишь женщины. Много слов, и все о пустяках. В этом представительницы слабого пола начала ХХ века ничем не отличаются от женщин века XXI-го.

   - Доброе утро, Александр Васильевич, - с очаровательной улыбкой поздоровалась со мной Ксения. - Как вам спалось на новом месте?

   - Доброе утро, Ваше Императорское Высочество, - ответил я, - спалось прекрасно. Я вижу, что вы уже успели познакомиться с Ниной Викторовной, и нашли с ней общий язык?

   - Мы, женщины, всегда поймем друг друга, - кокетливо улыбнулась Ксения. - Вы наверное проголодались? Я сейчас прикажу, чтобы подали на стол.

   Завтрак был чисто английский: яичница с беконом, тосты и черный чай с джемом. За едой легкий, ни к чему обязывающий разговор продолжился. Ксения интересовалась, как мы путешествовали, какая была погода, и жаловалась на то, сколько неудобств людям доставляет эта проклятая война.

   Когда же завтрак окончился, прислуга убрала со стола и закрыла дверь столовой, Ксения замолчала и вопросительно посмотрела на меня. Я понял ее, и привстав, передал послание ее супруга. Извинившись, Ксения вскрыла конверт, и стала внимательно читать. Прочитав первые несколько строчек, она удивленно посмотрела на меня с Ниной Викторовной, хотела что-то у нас спросить, но, видимо, передумав, продолжила чтение...

   Несколько минут в столовой царила мертвая тишина. Наконец, дочитав письмо до конца, Ксения, положила его на стол, и закрыла глаза. По ее щеке скатилась слеза. Великая Княгиня всхлипнула... Потом, наверное устыдившись своих чувств, она отвернулась в сторону, достала из кармана кружевной платочек, и вытерла слезы. Собравшись, она снова повернулась к нам.

   - Господа, я верю, что то, о чем пишет мой муж, абсолютная правда. Но от этого она не кажется мне менее ужасной. Неужели, через тринадцать лет монархия падет, семья моего брата будет зверски убита, а в России начнется смута и террор, который затмит кровавые деяния якобинцев?

   - Именно так и было в нашей истории, Ваше Императорское Высочество, - ответил я. Но в вашей истории все может быть иначе. Ничто еще не предрешено. Мы, пришельцы из будущего, сделаем все, чтобы ничего подобного не произошло. Я скажу вам так: Пусть Господь даст нам сил - изменить то, что изменить возможно, мужества - перенести то, что изменить нельзя, и мудрости - отличить первое от второго...

   Ксения всхлипнула, - Сила, мужество и мудрость... Этого так не хватает России. Ники, ой простите, Николай, начал проявлять эти качества лишь в последнее время, но мне все равно страшно. Александр Васильевич, если это вам удастся, то я и мои дети будем благодарны вам всю оставшуюся жизнь. Да и брат мой, моя мать... Я постараюсь в самое ближайшее время дать вам возможность встретиться с ними. То, о чем вы им сможете рассказать, спасет не только наши, а еще и миллионы жизней.