Через полчаса Рахотеп с чёрного хода выскользнул из своей усадьбы и поспешил в порт, где его уже ждало обычное торговое судно. Секретарь фараона, уныло опустив голову, шагал за широкоплечим слугой, прокладывающим дубинкой путь своему господину через шумную сутолоку припортовых улиц и площадей. Вслед за ним шагал чёрный слуга с внушительной корзиной, полной съестных припасов. Зимрида хорошо позаботилась о своём любимом Рахи, который терпеть не мог путешествовать на пустой желудок.

Глава 2

1

Изящная лёгкая лодка бесшумно скользила по протоке среди зарослей цветущих лотоса и папируса. Слуги с загорелыми, красно-коричневыми плечами, в коротких потрёпанных чёрных париках, заменяющих им головные уборы, налегали на вёсла, искусно опуская их в воду почти без всплеска. В середине на низкой поперечной скамеечке сидел внушительного вида мужчина в украшенном бирюзой парике. На его широкой и мощной груди сверкало в утренних лучах солнца массивное ожерелье из драгоценных камней, с двумя золотыми застёжками в форме соколиных голов, знак высокого положения в древнеегипетском обществе. Это был Сети, глава лучников корпуса Сетха. Он служил там под командованием своего отца, визиря Парамеса. Сейчас Сети со своим старшим сыном Рамсесом отправился на утреннюю охоту в тихие заводи одного из протоков Нила в Восточной Дельте, неподалёку от его впадения в море. Сети был на целую голову выше всех остальных в лодке. Рядом с ним ёрзал на своей скамеечке стройный мальчик, теребя от нетерпения маленький лук.

— Не дёргайся, Сеси[20], — прошептал отец, повернувшись к сыну. — Держи себя в руках, как полагается воину и охотнику. Скоро мы будем на месте.

Сети улыбнулся, видя как его восьмилетний, не по возрасту рослый сынок, с большими карими глазами и бритой головёнкой, на которой оставался только один локон юности, спадавший на ухо, никак не может усмирить свой горячий темперамент. Сидеть неподвижно было ему очень трудно. Лодка продолжала бесшумно скользить по протоке между двух высоких зелёных стен. Над головами покачивались крупные бело-жёлтые соцветия папируса, придающие ему сходство с маленькой пальмой. Пролетали стремительно разноцветные мелкие птички. Жар, уже поднявшегося в голубое небо солнца, умерялся лёгкой, туманной дымкой, висевшей над сырыми лугами и обширными болотами Дельты. Со стороны моря дул прохладный ветерок.

Настал самый сладостный момент для охотников. Вспугнутая стая голубых цапель с громким хлопаньем широких крыльев, взвилась в воздух. Сети поднял в своих огромных руках сверкающий золотыми накладками лук и со сноровкой профессионального воина послал вслед птицам несколько стрел. Рядом стрелял из лука и его сын, вскочивший на скамейку. Если бы не проворный слуга, оставивший кормовое весло в уключине и придержавший сзади нетерпеливого мальчишку, то Рамсес оказался бы в воде после первого же выстрела.

— Хозяин, — закричали хором слуги, — ты сбил целых три цапли! Сейчас мы их достанем. — Побросав на дно лодки свои парики и набедренные повязки, они ринулись в мутноватую зеленовато-серую воду, ещё не отстоявшуюся после недавно закончившегося разлива Нила.

— Одну из них сбил я! — возразил Рамсес. — Я её сам достану, она упала вот здесь, неподалёку, — и он попытался прыгнуть за борт.

Теперь уже отец с трудом успел поймать своего резвого и подвижного, как шарики ртути, сыночка.

— Ты, что, Сеси, с ума сошёл?! Ведь там может быть крокодил. Лежит на дне и ждёт, когда какой-нибудь дурачок кинется в воду, чтобы достаться ему на завтрак! — воскликнул Сети.

— А как же они? — показал рукой мальчик на плывущих между стеблей лотоса темнокожих слуг.

— Они взрослые люди, уже много раз бывавшие на охоте. Ты заметил, что у всех у них на шеях висят здоровенные ножи? Это для зубастого с зелёной шкурой. Ну, а потом, они же просто слуги. Даже если и слопает одного из них крокодил, то мы, конечно, позаботимся о его семье, но слугой меньше, невелика потеря. Если же я лишусь своего старшего сына и наследника, то это будет горе! А как будет плакать твои мама и бабушка?

— Я как-то об этом не подумал, — тяжело вздохнул Рамсес, живо представляя, как родные будут горевать.

— Вот поэтому-то я и твержу тебе всегда, сынок, что нужно сначала подумать, а потом уж делать, а то можно впопыхах совершить большую глупость, — Сети, улыбаясь, ласково погладил своей огромной ладонью худенькую спинку мальчика.

— Вот ваши цапли, хозяин, — слуги положили у ног Сети убитых цапель с бело-голубоватым опереньем.

— А вот эту подбил наш маленький господин, — улыбаясь, проговорил только что подплывший к лодке слуга.

Он положил к ногам подпрыгнувшего от радости Рамсеса, цаплю, пронзённую его небольшой стрелой.

— Ведь я же говорил, что попал в неё, я же говорил! — закричал пронзительно мальчишка, обрадованный своим первым охотничьим трофеем.

Его крик вспугнул большую стаю диких гусей. Вновь в небо полетели стрелы. На этот раз старший охотник подбил трёх птиц, а младший одну. Большого серого, ещё трепыхающегося гуся слуга опять положил к ногам мальчика.

— Ой, он ещё живой.