С собой он взял только своего секретаря, Рахотепа, неторопливого, невысокого, полного мужчину с живыми, круглыми и влажными, как сливы, глазами и полными малиновыми губами. Он заслужил доверие своего повелителя безграничной преданностью, искренность которой была проверена временем и обстоятельствами придворной жизни, да к тому же был женат на дальней родственнице фараона, внучатой его племяннице, томной и амбициозной Нуфрет. Поэтому-то и пользовался секретарь особым доверием Хоремхеба, хотя порой и раздражал медлительностью, привычкой то и дело причмокивать пухлыми губами и желанием рассказывать на правах родственника в минуты монаршего особого расположения глупые скабрёзные анекдоты или сплетни про жителей Мемфиса. Но, несмотря на свои недостатки, Рахотеп был хорошим, аккуратным, надёжным и, самое главное, верным секретарём правителя Египта, окружённого злобными и завистливыми крокодилами придворного столичного мирка.

Изящная лодка, украшенная таким густым золотым орнаментом, что казалась издалека сделанной сплошь из благородного металла, причалила к маленькому островку, окружённому цветущими голубыми, розовыми и белыми лотосами, и фараон с помощью слуг перебрался в небольшую беседку, увитую виноградными лозами с большими листьями.

— Поезжайте назад и привезите мне вина и фруктов, — приказал он слугам, садясь на мраморную скамейку у входа в зелёный павильон.

Когда слуги отплыли на достаточное расстояние, Хоремхеб проговорил секретарю:

— Слушай меня внимательно, Рахотеп. Наступил очень важный, но смертельно опасный и для меня, и для тебя, как моего родственника, момент.

Полное лицо секретаря побелело, и он возбуждённо чмокнул губами.

— Ты должен сразу же после нашего разговора отправиться в сопровождении самых надёжных своих слуг на лёгком и быстроходном судне к командующему корпуса Сетха[8] Парамесу. Ты знаешь, где находится его усадьба у Таниса[9] в Нижней стране?

— О, да, мой властелин, — выдохнул тихо Рахотеп.

— Ты скажешь визирю Парамесу, что я завтра вечером, после охоты, как бы случайно, заеду к нему переночевать. Никаких приготовлений пусть не делает и держит это в тайне от всех, даже от жены. Но сыну, Сети, может сказать. Я хочу, чтобы он тоже был в усадьбе. Сейчас же мы с тобой не спеша выпьем вина и поедим фруктов. Ты расскажешь мне парочку анекдотов, весело посмеёшься, как это делаешь всегда, потом мы не спеша вернёмся во дворец. Я тебя отпущу, ты сразу же не спеша пойдёшь домой, пообедаешь и завернёшь в свою спальню подремать, как обычно делаешь это каждый день, а уже оттуда, тайком через заднюю дверь, отправишься в Нижнюю страну.

Вскоре слуги накрыли столик перед фараоном, и он начал не спеша завтракать. Стоящий рядом Рахотеп с благодарностью принимал фрукты со стола своего повелителя, запивая их вином и рассказывая солёные анекдоты, слыша которые слуги в лодке давились еле сдерживаемым смехом. Секретарь, как обычно, хохотал до упаду над своими незамысловатыми историйками, а фараон благосклонно улыбался. Однако они и не догадывались, что под видом раба, поливающего из шадуфа[10] сад неподалёку от пруда, работал шпион верховного визиря обеих земель Синунхета, обученный читать по движущимся губам собеседника. Когда Хоремхеб со своим секретарём удалился во дворец, то и он, передав кожаное ведро, привязанное на верёвке, ливийцу с выдранными ноздрями, тихо и проворно покинул дворцовый сад.

2

Рахотеп ещё не дошёл до своего дома, а шпион, выскользнувший из одного из чёрных ходов дворца фараона, надвинув парик на глаза и завернувшись в серую накидку, быстро пройдя по пыльным кривым переулкам, постучал в скромную, украшенную узором из шляпок бронзовых гвоздей калитку в высокой глухой стене, построенной из жёлто-коричневого сырцового кирпича. Через несколько минут он уже входил в небольшую полутёмную комнатку. Там сидел невысокий полный мужчина с круглой бритой головой, широким лицом и сизым носом любителя выпить. На его волосатой груди висело ожерелье из драгоценных камней, на толстых руках блестели многочисленные золотые браслеты. Это был верховный визирь обеих земель Синунхет. Он сидел в кресле из чёрного дерева с высокой спинкой и нетерпеливо дёргал босой ногой, стоящей на низкой скамеечке. Его покрашенные свежим лаком ногти на пальцах ног ярко алели в лучах утреннего солнца, падающего медово-жёлтым квадратом на белый мраморный пол.

Человек в серой накидке сообщил Синунхету о том, что узнал, читая по движущимся губам фараона, и быстро удалился, пятясь задом к двери и низко кланяясь. Визирь несколько минут просидел неподвижно в кресле, прикрыв глаза с большими фиолетовыми мешками. Потом встал и вышел из комнаты, тяжело переваливаясь на коротких, толстых ногах, закрытых до колен льняной набедренной повязкой с широким передником впереди, вышитым золотым узором. Отдав несколько приказаний начальнику охраны, визирь по длинному, сумрачному коридору прошёл в просторный, светлый зал, где обедал со своим родственником Унуамоном, мужем старшей дочери.