Читаем Радуга любви полностью

Ее глаза были прикованы к двери. Она с трудом дышала, словно ожидая, что дверь распахнется и она увидит на пороге Тайрона Бенедикта — шести футов роста, с гибким, как у пантеры, телом, смуглого, словно индеец, со взглядом твердым, как отполированная сталь. Усилием воли она пыталась ослабить напряжение, охватившее ее. Этот властный голос, хладнокровная уверенность в силе собственных распоряжений вызвали у нее предательское желание бунта. Но он этого не видел и не чувствовал. Его шаги затихли в глубине коридора, и Пейдж решительно вскочила с постели, взвинченная до предела, с горящими щеками. Наверняка придет такой момент, когда она сможет уличить в слабости Тайрона Бенедикта. Она провела языком по своим мягким, слегка дрогнувшим губам и вскоре поняла, что самообладание вернулось к ней.

Боже, какая это была ночь, как она перенесла ее, как позволила пыльной буре нарушить привычные, устоявшиеся нормы поведения. Она даже не была по-настоящему знакома с человеком по имени Тай Бенедикт, а его руки уже держали ее в объятиях, его губы оставили на ее губах чувствительный отпечаток. Ситуация была просто фантастической. Похоже, пока рядом с ней будет оставаться Тай Бенедикт, такая ситуация может стать постоянной. Ее лицо вспыхнуло от этой мысли, от возбуждения, смешанного с интригующей авантюрностью и долей стыда. Ей мог не нравиться этот мужчина, но она отдавала должное его притягательному шарму.

Тут же принесли завтрак: ананасовый сок, кукурузные хлопья, яичница с ветчиной, кофе и гренки. К легкому удивлению, Пейдж съела все без остатка, не торопясь, с непонятным терпением ожидая момента, когда она вновь окажется в поле зрения этого человека. Тай Бенедикт представлял собой явную опасность, чтобы понять это, ей не требовалось разыгрывать из себя шокированную старую деву. Перед ее мысленным взором предстало четкое видение: вот он сжимает ее в объятиях, вот… Тут она поставила точку, глаза ее вспыхнули, в хрупком теле напрягся каждый нерв.

Она быстро приняла душ, надела расклешенные голубые брюки и рубашку, украшенную бело-голубой и фиолетовой вышивкой. Куртка подходящего цвета завершила ее костюм, но ей стало жарко, и куртку она положила обратно в сумку. Сидя на полу, она пыталась застегнуть сумку, когда в дверь, оставшуюся открытой после ухода горничной, вошел Тай Бенедикт. Воздух в комнате будто накалился от его энергичного присутствия.

— Оставь. Дай я застегну! — Он говорил отрывистым, серьезным тоном, не более чем просто вежливым.

Пейдж выпрямилась и повернулась к нему, совершая над собой усилие, чтобы не покраснеть. В этот момент ее глаза напоминали цветом темные гиацинты, обманчиво ясные, с трудом открывающие настороженность к этому мужчине. Холодной приветливой улыбкой ответила она на сверкающий взгляд, направленный в ее сторону.

— Доброе утро, мистер Бенедикт.

Его глаза засверкали изумрудным огнем.

— Одно из самых трогательных приветствий, которые мне доводилось слышать!

— По крайней мере вы улыбаетесь, — сказала она, будто оправдываясь. — Это больше чем то, на что я рассчитывала.

Его взгляд скользнул по ней, с головы до ног, и она, смущенно сбиваясь, проговорила:

— А сейчас я, наверное, слишком много сказала.

— Это вообще присуще женщинам. — Лицо у него было внимательное, заинтересованное, как будто он ожидал, когда она совершит следующую ошибку.

Пейдж на секунду потерянно смешалась, затем, набрав побольше воздуха, быстро заговорила:

— Что касается прошедшей ночи… мне бы не хотелось, чтобы у вас создавалось впечатление… совершенно ложное представление…

Он оборвал ее характерным властным жестом; его смуглое лицо оставалось непроницаемо спокойным.

— Ради Бога, оставь. Здесь все либо черное, либо белое!

Резкость его тона ошеломила ее. Сильные пальцы барабанили по нагрудному карману, увлекая ее в лавину самоуничижения. Сглотнув, она схватилась за спинку стула, как за единственную поддержку.

— Значит, у меня нет никаких шансов? — с запинкой спросила она, чувствуя сухость во рту.

— Я так думаю, — пояснил он ледяным голосом, равнодушным, как у судьи. — Ты это сделала. Почти.

Она прикусила нижнюю губу мелкими ровными зубами, пытаясь унять дрожь, и уставилась на Тайрона с мрачным напряжением. Внезапно что-то блеснуло в глубине его глаз, и он широко, ослепительно улыбнулся.

— Теряешь выдержку, малышка?

— Я потеряла ее прошлой ночью! — жалко заикаясь проговорила она.

— Совершенно верно, — сухо согласился он.

— Лично я хотела бы забыть прошлую ночь. Договорились?

— Да, безусловно договорились. Мне и самому пришлось нелегко в последние дни. Не придавай этому значения, малышка. Момент безумия быстро стирается из памяти. В таких случаях людей выручает забывчивость.

У нее перехватило дыхание от его неприкрытой наглости, тут было уже не до чувства юмора. В его глазах снова поигрывал сатанинский огонек, сопровождавший переход от ледяного безучастия к безжалостной насмешке.

— Значит, вы сыграли грязную шутку! — Ее голос все еще бессильно дрожал.

Он улыбнулся ей — чарующая, тщательно рассчитанная улыбка.