Читаем Радость пирата полностью

Копели и раньше не отличался дородностью, теперь же, после шести месяцев плавания и непрерывной пытки морской болезнью, когда он съедал не более того, что необходимо для поддержания жизненных сил малютки Цезаря, он, как никогда, напоминал копье. Лицо Копели исхудало донельзя и имело сероватый нездоровый оттенок. Внезапно ей стало жаль этого пожилого несчастного мужчину и стыдно за себя, так мало сделавшую для того, чтобы хоть чем-нибудь скрасить ему пребывание на корабле.

— Пожалуйста, заходите, — предложила она, пропуская доктора в каюту.

Им предстояло проделать длинный путь обратно, в Англию, так что быть по крайней мере просто вежливой с ним представлялось необходимым.

— Благодарю, моя дорогая. — Копели был, как всегда, высокомерен.

Он вошел в каюту и, усевшись на койку, выжидательно посмотрел на девушку.

— Вам лучше? — учтиво спросила Алекс, словно не замечая невоспитанности гостя.

— Немного. Последние несколько дней я чувствую себя чуть лучше.

— После шторма море спокойнее, чем обычно, — согласилась Алекс.

— К тому же сознание того, что наше путешествие близится к концу, здорово меня поддерживало. Не могу выразить своей радости по поводу того, что скоро мы с вами вновь будем на родине, пусть даже ею будет британский корабль, только бы подальше быть от этого проходимца Кросса.

Чтобы скрыть брезгливую мину, Алекс принялась угощать Цезаря зернышками.

— Должен сказать, — продолжал между тем Копели, — что я очень удивился, узнав, что вы остаетесь в Кингстоне, а затем плывете в Англию со мной, дорогая. Приятно, что в вас наконец возобладал здравый смысл и вы поняли, что из себя представляет этот подлец Кросс.

— Была бы вам признательна, Иезекииль, — тихо сказала Алекс, — если бы мы не касались в разговоре нашего капитана. Да, я возвращаюсь в Бриджуотер, но это не значит, что мне приятно слышать гадости о Кроссе. Вы ко мне по делу зашли или просто так?

— Конечно же, у меня был повод. — Копели встал и подошел к Алекс. — Я пришел, чтобы вновь повторить предложение, которое сделал вам как раз накануне этого путешествия.

Алекс попыталась остановить Копели взглядом, но он не внял предостережению.

— От меня, конечно, не укрылось, что вы по глупости поддались романтическому увлечению. Признаться честно, я не такой дурак, каким вы меня представляете. Я абсолютно уверен, что, если бы это зависело от вас, Кросс не покинул бы Ямайку один. Я предупреждал, что этот человек грубо использует вас, а затем выбросит не задумываясь.

Алекс закрыла глаза и глубоко вздохнула, от всей души мечтая залепить Копели увесистую оплеуху, но сдержалась, язвительно заметив:

— Вы и понятия не имеете о том, о чем рассуждаете с таким апломбом. По-моему, я уже говорила, что не желаю обсуждать Майлза с вами. А теперь, если вы пришли только за тем, чтобы сообщить мне то, что сообщили, можете уходить.

Копели неодобрительно прищелкнул языком.

— Моя дорогая, вы просто не представляете, на что себя обрекаете…

— Не вам предрекать мне горе! — не выдержав, взорвалась Алекс и, подбежав к двери, распахнула ее перед незваным визитером. — Вы не имеете права учить меня жизни, и я просто не желаю с вами общаться, так что идите отсюда!

Копели сохранял удивительное спокойствие. Он подошел к двери и, не переступая порога, обернулся с хитрой усмешкой:

— Александра, я думаю вам все же стоит меня выслушать и обдумать мои слова. То, что я некогда предсказал, уже сбывается. На борту этого судна нет ни одного человека, который бы не знал, что вы падшая женщина. Сначала вас использовал Кросс, затем этот работорговец Родера. Подумайте хорошенько, какой мужчина, кроме меня, захочет иметь вас после всего. Вы — вещь, бывшая в употреблении…

— Меня не столько использовали, сколько оскорбляли!

Гнев Алекс был отчасти вызван еше и тем, что Копели сделал те же заключения, что и Майлз, хотя и не знал обстоятельств так, как последний.

— И тем не менее я по-прежнему желаю взять вас в жены, моя дорогая, даже невзирая на ваше неблагоразумие…

— Что вы имеете в виду под неблагоразумием?

— Я устал повторять, — ответил Копели, — что когда до нашего крошечного Бриджуотера дойдут слухи, жизнь станет для вас адом. Я мог бы избавить вас от такой участи, моя дорогая. Как женщина замужняя, вы могли бы положить конец сплетням и спасти свою репутацию.

Синие глаза Алекс сузились в щелки.

— А если я отвечу вам отказом, смею ли я предположить, что вы и будете тем самым человеком, который начнет подогревать интерес к моей личности и способствовать тому, чтобы слухи распространялись?

Копели в ответ лишь пожал плечами:

— Разумеется, не в моих интересах, чтобы скабрезности говорили о моей жене.