Читаем Радио Судьбы полностью

Еще один рывок в сторону — в самое начало семнадцатого столетия, и вот он вам, ответ, вложенный Шекспиром в уста Гамлета: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Вот это уж — ответ на века. По сути, постулат, утверждающий бесконечность процесса Познания… И если уж…

Сержик решительно оборвал бег своих мыслей. Он слишком далеко забрался. Слишком далеко от своей ЗАДАЧИ. Эти досужие размышления ни на шаг не приблизили его к расчету интенсивности излучения передатчика ПЛ-2 на расстоянии шесть километров.

Ему нужно ответить себе на один простой вопрос: а ты сам, маленький вундеркинд, напичканный знаниями, но пока лишенный твердого индивидуального мировоззрения, ты — ВЕРИШЬ? Или — нет?

«Сплошной идеализм, — опять выскочила из мозга отрыжка философии. — Доказать бытие Господне нельзя, но и опровергнуть — тоже невозможно. В Него можно лишь верить. Или— не верить. Что ты выбираешь?»

Внезапно Сержик почувствовал дрожь в груди. Она была приятной. Невыразимо приятной. Она отдавалась во всем теле, и от этого руки и ноги стали такими легкими… Почти невесомыми. С глаз словно упала пелена. Все стало на свои места.

Он прислушался к себе. Нет, содержимое многочисленных учебников и самоучителей (английского, испанского и игры на гитаре) осталось на месте. Все эти сведения остались лежать на полочках в голове, но… Теперь они лежали на других местах.

Он понял, дошел разумом… Или — почувствовал сердцем? Бесполезное занятие — пытаться постичь это рассудком. Правильнее будет так: ему вдруг ОТКРЫЛАСЬ одна простая истина.

«Не ты выбираешь ВЕРУ. ВЕРА выбирает тебя».

Комок размером с хоккейную шайбу подступил к горлу. Сержик почувствовал жжение в уголках глаз.

— Я — верю! — прошептал он. — Конечно, верю… Рыцарь Белой Луны, я здесь!

Его нисколько не смущало такое странное распределение ролей. Ведь, если следовать обычной логике, все должно быть наоборот: он — рыцарь, а обделенный умом Ваня — его ору женосец. Но… Все поменялось. Теперь Ваня, не глядя на него, протягивал руку в кольчужной перчатке, а Сержик — с поклоном подносил ему меч.

Он зажмурился — изо всех сил. Две слезы, выдавленные веками, сорвались и побежали по щекам.

Он подставил в формулу все необходимые величины, получил ответ и принялся быстро писать послание. Он решил оставить прежнюю формулировку: не интенсивность излучения, а мощность сигнала.

«Сержик». Это и был поклон верного оруженосца. Едва он дописал свое имя, как буквы и цифры исчезли с экрана.

Монитор заморгал и снова уставился на него. Он-то уж точно ни во что не верил. Он такой тяжелый и…

Тяжелый. Тяжелый!

Кажется, Сержик нащупал подсказку. Она оказалась удивительно простой. Можно сказать, элементарной.

Ну конечно, почему же он не додумался до этого раньше? А с чего он, собственно говоря, взял, что этот самый передатчик находится в Юркине? Что за нелепость? Неужели у них где-то на чердаке пылились сложенные аккуратным штабелем допотопные армейские передатчики? Разумеется, нет. А где же он может быть?

— Ватсон, — безуспешно пытаясь копировать неподражаемый голос Ливанова, пробасил Сержик. — Вы ослепительно тупой, как рождественская елка! Это же АРМЕЙСКИЙ передатчик! Где ему еще быть, как не в старом бункере на берегу Оки?

Сержик снова вернулся к электронной карте. Само собой, бункер на ней обозначен не был. Это естественно. Но вот в этом самом месте, где раньше был причал (давно, когда еще по реке ходили «Метеоры» — от Тарусы до Калуги), Ока делает характерный изгиб. Ему ли это не знать, когда он с курвиметром в руке рассчитывал длину предстоящего водного путешествия, затем делил ее на скорость течения и отнимал полученное время от двух часов дня — времени обеда?

Значит, бункер где-то здесь. Он поставил еще одну точку и провел окружность радиусом в шесть километров. И… вот оно в чем дело. Окружность проходила как раз через Ферзиково.

То есть (применив метод дедукции) можно было предположить, что некто хочет передать нечто в Ферзиково с помощью ПЛ-2, но не уверен, что у него это получится. Но кто хочет это сделать? Ваня? Зачем? Не проще ли самому дойти до Ферзикова?

Нет, ему нужно именно ПЕРЕДАТЬ.

Что и зачем? На эти вопросы Сержик пока не знал ответа. Но надеялся в скором времени получить. Он положил руки на колени и стал ждать.

* * *

То же время. Окрестности деревни Бронцы. Подземный бункер.

Попов шагнул на последнюю ступеньку и уперся руками в дверь. Эта дверь была гораздо больше и массивнее той, что стояла наверху. Здесь и ручки-то не было — в привычном смысле этого слова, только приваренная скоба из толстого железного прута.

Его движения стали еще более медленными и неточными. Правая рука ничего не чувствовала, она просто была где-то рядом. Голос, забравшийся в голову, не щадил тело, относился к нему, как угонщик — к чужой машине. Единственное, что его останавливало — это горящая контрольная лампочка, сигнализирующая о том, что бензин вот-вот закончится.