Читаем Радио Судьбы полностью

Ваня несколько раз останавливался и утыкался взглядом в пустоту. В такие мгновения слюна пузырилась в уголках его рта, но у Николая больше не было сил вытирать сыну рот. Теперь Ванина любимая футболка — черная, с потешной мордой гориллы из какого-то диснеевского мультика и надписью: «Я хочу быть человеком! А вы?» — была вся залита слюной. И все-таки… Что удивляло Николая больше всего: Ваня не останавливался — он продолжал идти, будто в лесу стояли невидимые указатели.

Да… Они, наверное, шли в Бронцы, но как-то странно — обходили их с тыла, со стороны Оки. Зачем? Бессмысленно. Все бессмысленно. Ничего больше не имело смысла, кроме одного — как избавиться от этой боли?

— Я… не могу… — прохрипел Николай. Он споткнулся и упал. Голова раскалывалась, казалось, еще немного, и отовсюду — из носа, изо рта, из ушей — хлынут потоки горячей пузырящейся крови. — Нет… Нет… — Николай уткнулся в землю, словно страус, пытающийся спрятаться, но разве можно спрятаться от того, что сидит ВНУТРИ тебя?

Ваня стоял рядом и смотрел на отца, склонив смешную голову набок. В его ушах, красных на фоне солнца, просвечивали фиолетовые прожилки тонких вен.

— А… а… — Он опустился на землю рядом с отцом.

Это стало походить на какой-то фальшивый ритуал: обиженный природой сын жал ел своего отца, обиженного… КЕМ?

Николай убрал ладони от лица и скосил на Ваню глаза. Его взгляд был… оценивающим? Да, скорее всего, именно так — оценивающим. Он приподнялся. Багровые пятна, появившиеся на его лице, стали постепенно пропадать, будто таяли. На лбу, к которому прилипли стебли сухой травы, выступил мелкий бисер испарины. Губы искривились в недоброй усмешке.

Это длилось недолго, несколько секунд, мальчик не успел заметить быстрой перемены, произошедшей в отце.

— Нет, — сказал кому-то Николай. — Я не могу этого сделать.

Он решительно покачал головой:

— Нет, нет… Только не это.

Он стоял на коленях, упершись локтями в землю, и говорил. Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой.

Ваня положил ему руку на затылок. Николай вздрогнул, словно его ударило током:

— А?!

— А… а… — В глазах сына появились слезы. — А… поть… ка… Ваня нежно гладил его по голове.

— Я… — Николай дернулся всем телом. — Я не хочу этого делать, пойми… Поверь мне…

Издалека… будто пробиваясь сквозь треск помех, в голове возник тихий голос: — Я знаю. Я знаю, что ТЫ не хочешь этого делать. Но нам надо идти. Пока ОНО не стало сильнее тебя. Пока ОНО не заставило тебя это сделать».

«Откуда? Откуда, черт возьми?» Николай поднял голову.

Ваня молчал. По крайней мере, его губы оставались неподвижными.

Он не произнес ни слова. Звучал только тихий голос в голове: голос, появившийся неизвестно откуда, голос, не боявшийся злобного зверя, поселившегося в его измученном мозгу.

«Нам надо идти… Или…» — Голос замолчал.

Что «или», Николай не успел понять. Хотя и догадывался.

Ваня протянул ему руку, и Николай, опираясь на нее, с трудом встал. Он даже не попробовал отряхнуть джинсы от налипшей грязи. Теперь это не имело никакого значения. На это просто не было сил.

— Да… Пойдем…

Тяжело, как Железный Дровосек после масляного воздержания, он шагнул вперед, покачнулся, но устоял на ногах. И в ту же секунду злобный зверь снова показал свои клыки.

Он шипел и негодующе бил хвостом. «Ты посмел ослушаться меня! Похоже, ты еще не понял, ЧТО здесь происходит? Ничего, сейчас поймешь!»

И боль, утихнувшая было, вспыхнула с новой силой. Но Ваня держал его за руку, и он шел вперед.

Он не знал, зачем это делает, и теперь уже не понимал, как это у него получается: переставлять ноги друг перед другом — правую перед левой и наоборот, — но продолжал идти. Потому что…

«Нам надо идти»…

* * *

То же время. Москва. Строгино.

Сержик сидел перед мерцающим экраном компьютера. Прошло десять минут с тех пор, как он отправил ответ. Он взглянул в правый нижний угол монитора, где четыре цифры отмечали время. «Чуть больше десяти. Двенадцать».

«Наверное, мне просто показалось».

Он попытался еще раз открыть странное письмо, но не нашел его в ворохе электронной почты.

Сержик даже не удивился. «Ну конечно, а чего ты ждал? Откуда ему там взяться, этому странному письму? Я, наверное, просто задремал ненадолго перед компьютером. Это от жары».

Он потянулся к мышке, чтобы снова подвести курсор к значку Интернета и дважды щелкнуть, но в этот момент изображение задрожало, поплыло… Фон снова стал молочно-белым, блестящим и тревожным.

Сержик увидел, как из пустоты, буква за буквой, возникают слова.

«Задача. Армейский ламповый передатчик ПЛ-2 образца 1969 года. Требуется оценить мощность сигнала в безоблачную погоду на расстоянии 6 километров. Несущая частота… Температура воздуха…» Далее следовал набор различных технических параметров.

Сержик пробежал текст глазами, потом еще раз. Он понимал, что все это напоминает чей-то глупый розыгрыш. Идиотский розыгрыш, если бы не подпись в конце.

«Рыцарь Белой Луны». И — постскриптум.

«Папе все хуже и хуже. ОНО становится сильнее. Мы приближаемся к НЕМУ».