Читаем Ради любви и чести (ЛП) полностью

проглотили его и стащили с лошади. Нельзя было допустить, чтобы его

жертва оказалась напрасной. Я развернул лошадь и стал выводить ее. К

моему облегчению мои люди последовали за мной, очевидно поняв меня. Я

прорвался сквозь ряды лорда Питта, образовав брешь для нашего

отступления. Только достигнув внешнего периметра, я осознал, что мы не

встретили никакого сопротивления — крики битвы и лязг оружия стихли.

Если не считать стонов умирающих, над полем воцарилась жуткая тишина.

Пот и кровь стекали по моей спине под слоями доспехов и кольчуг. Я

чувствовал слабость и головокружение. Мне пришлось намотать поводья

вокруг перчаток, чтобы не упасть с седла. Хватит ли мне сил добраться до

стен Мейдстоуна в сознании? Нужно было спешить. Но что-то в этой тишине

заставило меня остановиться. Усилием воли я бросил взгляд через стрелу, все

еще торчащую из моего плеча. Бой остановился. Люди лорда Питта опустили

оружие и смотрели вдаль горизонта. С огромным усилием я проследил за их

взглядами. К нам на огромных боевых конях скакала целая армия.

Возглавляли ее три рыцаря. Рыцарь, который ехал посередине, был выше тех, что ехали по бокам от него. Но не его царственная осанка, а герб на знамени

заставила меня выпрямиться — белый крест.

Это был мой наставник, брат Верховного короля, самый благородный

рыцарь в стране — герцог Ривенширский. В двух мужчин, сидевших по обе

стороны от него, я узнал своих лучших друзей: сэра Коллина и сэра Деррика.

Признательность моментально накрыла меня, сжимая горло. В этот момент я

готов был позволить себе впасть в долгожданное беспамятство, но заставил

себя не расслабляться.

Герцог и его отряд хорошо обученных воинов приближались, пока, наконец, не остановили своих лошадей на краю поля боя. Герцог оглядел

кровавую бойню, и остановился на Олдрике, который, к счастью, все еще

сидел на лошади. Потом нашел взглядом меня. Я кивнул ему, все еще не в

силах говорить из-за переполнявших меня эмоций.

— Я вижу, мы как раз вовремя, — весело отозвался сэр Коллин.

— Как обычно, — саркастически добавил сэр Деррик.

У моих друзей был изрядный опыт в решении проблем. Мы поклялись

всегда быть рядом друг с другом, помогать друг другу, как в радости, так и в

бедах, но оказалось бед было больше, чем радости.

Лорд Питт и остальные, очевидно, узнали герцога. Они опустили

оружие и встали перед ним на одно колено. Я понимал, что должен сделать

то же самое, но меня внезапно окутала тьма. Хотя я и пытался удержать

поводья, но не смог — остатки сил покинули меня. Моя последняя мысль

была о Сабине и необходимости держать ее подальше от лорда Питта. Взгляд

остановился на сильном, но добром лице герцога:

— Пожалуйста, — выдавил я. — Берегите ее.

Глаза закрылись, и я почувствовал, что соскальзываю с лошади, проваливаясь в забытье.

Что-то мягкое прижалось к моей ладони. Это ощущение не было

похоже ни на что, чего я испытывал раньше, и поэтому я не мог никак

понять, что это было. Но я точно знал, что не хотел, чтобы это нежное

прикосновение заканчивалось и хотел, чтобы оно длилось вечно. К

сожалению, давление ослабло, оставив мою ладонь холодной и пустой. Это

заставило меня открыть глаза. Взгляд наткнулся на голубой плотный занавес

вокруг моей кровати, переплетенный серебряной нитью. Под моей

обнаженной грудью чувствовалось гладкое полотно простыни. Щека

уткнулась в пуховый матрас. Я пошевелился, но тут же почувствовал жгучую

боль в спине и бедре. Стон сорвался с моих губ.

И снова что-то мягкое прижалось к моей ладони. Я замер. Это был

поцелуй. Изгиб губ задержался в нежной чашечке моей руки. Тепло дыхания

омыло его. Хотя я чувствовал эти губы всего два раза, я не мог спутать их ни

с чьими другими. Они принадлежали Сабине. Это она находилась у моей

кровати и целовала мою ладонь. Мне так хотелось притвориться спящим, чтобы продолжать чувствовать ее прикосновения. Но от жгучего желания

прикоснуться к этим губам я попытался приподняться и повернуться. Мне

удалось только застонать, и я упал обратно на матрас.

— Не двигайтесь, — резко сказала она. — Или я сяду на вас.

— Звучит довольно приятно, — сказал я, поворачивая голову и пытаясь

разглядеть ее.

Она только шлепнула меня по руке, словно собираясь отругать, но я

видел ее улыбку. Ее взгляд мельком переместился на стул рядом, где с

закрытыми глазами сидела ее бабушка. Голова откинута назад, из открытого

рта доносится тихое похрапывание.

— Мне нравится, когда наши компаньонки спят, — прошептал я, вспоминая, как ее горничная заснула в комнате для рисования, что позволило

мне поцеловать Сабину.

— Вы несносны. — Она снова ударила меня, хотя ее улыбка стала шире.

В другом конце комнаты в камине потрескивал огонь, и сладкий запах

горящего торфа стоял в воздухе. Я положил голову на матрас, радуясь тому, что живой и нахожусь дома.

— Когда я снова засну, может быть, вы перенесете свои поцелуи выше, на север? — Я указал ей на свое лицо.

— Выше, на север? — Она проигнорировала направление моего пальца и

вместо этого посмотрела поверх моей головы. — Но, сэр, я не собираюсь

целовать столбик кровати.

Мое сердце наполнилось счастьем. Ее подшучивания наполняли