Читаем Ради любви и чести (ЛП) полностью

Она скользнула ближе к камину и протянула трясущиеся руки над

пламенем. Только вздувшиеся вены, которые стали более выразительными на

ее руках говорили о ее возрасте. И еще она стала более беспокойной, хотя, в

сложившейся ситуации, это не удивительно.

— Сегодня утром я напишу письмо лорду Питту и заверю его, что мы

возместим ему каждый пенни.

— Мы должны не только лорду Питту. — Сказала мать, потирая руки и

снова протягивая их к огню. — Мы в долгу перед многими соседними

лордами.

Открытые бухгалтерские книги на столе передо мной говорили мне о

многом. Я просидел над ними несколько часов, но почти ничего не сделал с

тех пор как вернулся домой два дня назад. Я запустил пальцы в волосы, провел рукой по щетине на щеках и подбородке. Я себя еле сдерживал, чтобы

не ворваться в комнату брата и не избить его, как он того заслуживал! И не

имело значение, что он страдал весь этот год. Это не могло быть

оправданием, чтобы безнаказанно тратить фамильное имущество.

— Олдрик — дурак! — Не смог сдержать я разочарования.

Голова и плечи матери поникли:

— Если бы я только могла ему помочь…

— Не вини себя.

Она всегда была мягкой и снисходительной к нам, а за дисциплину

отвечал отец. Но я не винил ее. Только Олдрик во всем виноват. Я сдержал

желание избить его и отогнал мысли о том, что он причинил столько

беспокойства матери. Подошел к ней и нежно положил руку ей на плечо. Она

подняла на меня широко раскрытые голубые глаза. Я был похож на нее только глазами. Остальное: темные волосы, смуглая кожа, высокий рост, широкие плечи мне достались от отца, потомка скандинавов, длинной родословной которых он так гордился.

Мать грустно улыбнулась и сжала в ответ мою руку:

— Мне жаль, что тебе пришлось вернуться при таких ужасных обстоятельствах.

Я вспомнил об ужинах, которые устраивала той зимой герцогиня

Ривеншир в честь возвращения мужа: безмятежность, игры и смех, стайки леди, толпившихся вокруг меня. Думаю, герцог поощрял такие собрания, надеясь, что я найду себе подходящую жену. Мои два друга — сэр Деррик и сэр Коллин, женились не так давно после нашего возвращения. Но пока еще, несмотря на огромное количество благородных леди в Ривеншире, никто не привлек мое внимание. В сравнении со справедливой и доброй леди Розмари — женщиной, за которую я честно сражался год назад, любая была бы в проигрыше. Боюсь, я никогда не встречу девушку подобную ей. Но я надеялся, что найду девушку, которая будет мне близка по духу. Если мой отец смог очаровать такую женщину как мать, то и я смогу найти такую же спокойную, элегантную и красивую.

— Я рад, что ты позвала меня. — Уверил я мать. — И я сделаю все, чтобы помочь вам.

— У тебя уже есть какие-то мысли?

— Что вы уже предпринимали?

Жар от огня окутал меня, вытесняя холод, который стоял в дальней части комнаты. Апрель принес с собой весеннее тепло, но толстые каменные стены замка еще не оттаяли.

— Я перепробовала все. — Она устало вздохнула, ее плечи снова опустились. — Петиции, дополнительные займы, более высокие налоги. Я даже подумывала о том, чтобы разделить землю между соседями.

— Нет. — Я покачал головой. — Без земли и доходов, которые она приносит, мы потеряем Мейдстоун.

— Это реальная опасность, — прошептала она.

— Я этого не допущу.

Я снова запустил пальцы в волосы, теряясь в догадках, как нам выплатить огромные долги, которые мой брат накопил за последние месяцы, играя в азартные игры. Я провел много часов на коленях в часовне, умоляя

Бога дать мне ответ. Но сейчас он казался молчаливым и невероятно далеким.

Мать теребила висящую жемчужину на поясе платья:

— У меня осталось только два способа спасти Мейдстоун.

Я выжидающе посмотрел на нее.

— Но я не очень хочу говорить об этом, — продолжала она. — А других вариантов у меня нет.

Что-то в ее голосе заставило меня занервничать. У меня возникло подозрение, что мне не понравятся ее предложения. И когда она подняла на меня извиняющиеся глаза, подозрение перешло в уверенность.

— Мы могли бы продать картины и реликвии, — сказала она, бросив взгляд на новый медальон, который я привез домой недавно.

— Нет. — Протест пронзил меня так же остро, как острие кинжала. — Ни в коем случае.

Многие из этих реликвий хранились в семье на протяжении десятилетий. Они были бесценны не только по стоимости, но и в историческом плане, это были произведения искусства и красоты. Наша семья стала их спасителем и хранителем. Сохранить их — наш священный долг перед будущими поколениями.

— Я знаю нескольких семей, которые могут быть заинтересованы в них.

— Я даже думать об этом не буду.

Никто другой не смог бы осознать их истинную ценность. Я скорее

потеряю Мейдстоун, но сохраню фамильные ценности, так как никто не

сможет оценить их по достоинству. После всей тяжелой работы, которую

проделали мои предки, чтобы защитить их, я не мог отказаться от них.

— Никакая компенсация за них не сможет оправдать сделку.

Мама вздохнула, словно предвидя мой ответ.

— Какой второй способ? — Спросил я, готовясь к чему-то столь же ужасному.

— Договор, — начала она, затем снова потянулась к жемчужине на своем платье.

— Что за договор?