Читаем Race Marxism полностью

Для марксистской теории расположение (или, скорее, сужение) оппозиции в определенных слоях среднего класса и в гетто представляется недопустимым отклонением, как и акцент на биологических и эстетических потребностях: регресс к буржуазной или, что еще хуже, аристократической идеологии. Но в передовых монопольно-капиталистических странах смещение оппозиции (от организованных промышленных рабочих классов к воинствующим меньшинствам) вызвано внутренним развитием общества, и теоретическое "отклонение" лишь отражает это развитие. То, что выглядит как поверхностное явление, свидетельствует о базовых тенденциях, которые предполагают не только различные перспективы изменений, но и глубину и масштабы изменений, далеко выходящих за рамки ожиданий традиционной социалистической теории. В этом аспекте вытеснение отрицающих сил с их традиционной базы среди основной массы населения не является признаком слабости оппозиции перед интегрирующей мощью развитого капитализма, а вполне быть медленным формированием новой базы, выдвигающей на первый план новый исторический субъект перемен, реагирующий на новые объективные условия, с качественно иными потребностями и устремлениями. 135

Другими словами, Маркузе признает некую радикальную близость между "населением гетто" и левыми студентами среднего класса (в основном белыми), которую марксистская теория не может адекватно сформулировать. Объединив их вместе (принеся теорию в гетто и черных боевиков с большой буквы в университеты), он видит возможность. Эта возможность заключается в создании нового пролетариата, который заменит "стабилизированный" рабочий класс:

Предшествующая попытка анализа современной оппозиции обществу, организованному корпоративным капитализмом, была сосредоточена на разительном контрасте между радикальным и тотальным характером восстания, с одной стороны, и отсутствием классовой основы для этого радикализма - с другой. Такая ситуация придает всем попыткам оценить и даже обсудить перспективы радикальных изменений в сфере корпоративного капитализма абстрактный, академический, нереальный характер. Поиски конкретных исторических агентов революционных изменений в развитых капиталистических странах действительно бессмысленны. Революционные силы возникают в самом процессе перемен; воплощение потенциального в реальное - дело политической практики. И так же мало, как критическая теория, политическая практика может ориентироваться на концепцию революции, которая принадлежит XIX и началу XX века и которая все еще актуальна в больших регионах Третьего мира. Эта концепция предполагает "захват власти" в ходе массовых беспорядков, возглавляемых революционной партией, выступающей в качестве авангарда революционного класса и устанавливающей новую центральную власть, которая инициирует основные социальные изменения. Даже в индустриальных странах, где сильная марксистская партия организовала эксплуатируемые массы, стратегия больше не руководствуется этим понятием - свидетельство тому долгосрочная коммунистическая политика "народных фронтов". И эта концепция совершенно неприменима к тем странам, в которых интеграция рабочего класса является результатом структурных экономико-политических процессов (устойчивая высокая производительность, большие рынки, неоколониализм, управляемая демократия) и где сами массы являются силой консерватизма и стабилизации. Именно в самой силе этого общества заложены новые способы и измерения радикальных перемен. 136

Его мысль в контексте раздела, предшествующего этому, заключается в том, что рабочий класс больше нельзя считать основой для пролетарского движения или марксистской революции, поскольку он был подкуплен успехами капитализма. Благодаря тому, что, по его словам, развитый капитализм делает общества "процветающими" и "хорошо функционирующими", "массы сами становятся силами консерватизма и стабилизации". Иными словами, Маркузе считает, что успех капитализма в стабилизации общества и обеспечении его процветания и функционирования является серьезной проблемой (фактически, проблемой, которая, как он уверен, приведет к фашизму). В результате он ищет новое место для революционной воли и находит его в нечестивом слиянии левой интеллигенции, в основном в лице студентов и их радикальных профессоров, которые затем принесут критическую теорию радикальным и воинствующим меньшинствам (которых он будет использовать, чтобы добраться до революции). Как он это делает,