открыватели гаражных дверей

вуфер

антенна

тастатурный

номеронабиратель

Ла Квинта

телефонная карта

Мы создаем для вас истории, потому что вы свои не сохраняете.

Пятница

Тодд провел прошлую ночь с одной из Лизо единиц с «Сони» вечеринки, на которую он вернулся после того, как обругал нас. Сегодня утром он ворвался в нашу с Карлой комнату и, вручив нам ведро круассанов, со слезами на глазах во всем признался. Это было плохое начало странного дня. Он весь день мучился угрызениями совести.

Анатоль был в ванной (одолжил у Карлы фен), так что все слышал сквозь дверь. Тодд заставил меня, Анатоля и Карлу поклясться на стопке Библий, что никогда ничего не скажем Дасти. Анатоль пустился было в одну из своих тирад типа: «ф муаей странээ» о том, что у всех французов мужчин есть любовницы, но перестал, когда увидел, как печален Тодд.

Тодд был угрюмым и молчаливым весь день. Я подумал о Дасти и Линдси, оставшихся дома, и порадовался, что он несчастен, но все это время он пребывал в таком самоотречении ради своей новой семейной ячейки, что был просто готов взорваться. По крайней мере он не СПАЛ ни с какой Лизой.

К тому же за окном шел дождь. Дождь. Так странно было видеть, что в Лас Вегасе есть погода, как будто он настоящий город. Но поскольку все постоянно находятся в помещении – в казино, – это, похоже, никого не волнует.

В фильме «Сумеречная Зона» был такой эпизод, когда взрослые оказались пленниками капризов десятилетнего мальчика, Энтони, который мог изменять мир при помощи одних только мыслей: он мог вызывать снег на поля с урожаем, мог стирать людей с лица Земли, он заставил всех смотреть телевизор, который показывал исключительно динозавров и мультики. И все, что они могли сказать, чтобы предотвратить свое стирание, было: «Вот молодец, Энтони, как хорошо». Фокусная группа из одного человека.

ШПЭ – такая же торговая выставка, как и все другие: тысячи тысяч мужчин, большинство из которых одеты в шерстяные костюмы с бэджиками приблизительно следующего содержания: «Дуг Дункан, производственный разработчик, „Маттел“ … или НАСА, «Сименс Никсдорф», «Огилви», «Ю Си Эл Эй» и так далее. Все набирают себе бесплатные рекламные товары, такие как сэмплы программ, кнопки, кружки, булавки и бутылки с водой, бегая с собрания на собрание. Каждая палатка забита тысячью тех парней, которые в школе были симпатичными, но получали только 3+, теперь они продавцы бытовой техники и вынуждены подлизываться к занудам, которых изводили в школе.

Мы, «Ооп!» -стеры, весь день перемещались с одного собрания на другое, самые важные события происходили в маленьких комнатах этажом выше. Во всех гостиницах они выглядят одинаково: прокатная мебель из хрома стекла, добавочные телефонные аппараты и охладитель воды. А все эти люди, собирающиеся внутри, впервые в жизни надели приличный костюм и стареют прямо у тебя на глазах.

Мы туда пришли лишь ради того, чтобы посплетничать и наладить связи с общественностью, так как о распространении нашей продукции уже позаботились, да еще чтобы начать переговоры о выпуске стартовых модулей «Ооп!». Обычное дело. Кроме того, мы «позакидывали удочку» – очень большой вопрос для статуса, – кому дать свое «железо» для предварительного выпуска.

Но должен сказать, есть что то вечное в ложной искренности и синтетической благожелательности собраний, просчитанной веселости и обезьяньем руководяще мужском/подчиненно мужском языке тела. По крайней мере присутствие Карлы, Сьюзан и Эми спасло нас от неизбежных стриптизных шуток. Карла подметила, что в то время как в «Майкрософте» на собраниях по маркетингу все старались выглядеть притворно бойкими и создавали видимость изобилия идей, здесь на ШПЭ все пытаются быть притворно искренними и изображать полное отсутствие отчаяния.

Позже, в один из редких тихих моментов я смотрел из окна на собрания других людей, и все они были похожи на человечков из портсигара голландского мастера, только модернизированных. Старые, но в то же время новые, как беспроводной телефон, лежащий в корзине с яблоками.

Мы спешно пообедали в проходе у демонстрационного зала компании «Интел», сверили свои записи о ходе собраний. Во «Дворце Съездов» подается наихудшая еда в мире, подается в самом унизительном, бесстульном низко достойном виде, какой только может быть. Люди были похожи на собак, загнанных в тесный загон и жующих обогащенную побочными продуктами, намыленную жиром гадость с высоким содержанием натрия. Пустить в свой желудок пищу, купленную во «Дворце Съездов», это все равно что сделать пятьдесят рентгеновских снимков груди – она столь же токсична. В итоге до скончания дня «рентген груди» стал нашей официальной единицей измерения того, что скорее всего вредно для здоровья, что укорачивает жизнь, но что дает о себе знать только спустя большой промежуток времени. Если мы встречали кого то очень ужасного, мы говорили: «десять рентгенов груди» и умрем мы теперь, вероятно, на три дня раньше, чем могли бы, если бы не встретили этого человека.