Читаем Раб государства полностью

— Не надейся, даже вырвать из крепежа и направить ствол не сможешь, — объяснил, одновременно командуя нейросети джоре взять дополнительно под контроль пилотский комбез военного.

— Уверен?

— А ты попробуй, — весело хмыкнул парень. То ли от того, что хорошо набил желудок, то ли Сета постаралась, подкинув строго дозированную порцию дофамина в мозг, но настроение медленно, но верно поднималось.

Зол Гун пожал плечами и взялся за рукоять табельного личного оружия. Удивленно посмотрел на отказывающийся отсоединяться от крепления игольник и задал сакраментальный вопрос, уже слышанный Костиком: — Но как???

— Об этом позже, — отмахнулся парень. — А сейчас главное предупреждение. В моей власти стереть память за последние часы как в нейросети, так и в мозге. С другой стороны — обязуюсь не пользоваться этой возможностью, если вы правильно осознаете полученную информацию.

— Что значит правильно? — не преминул спросить старлей.

— Исходя из так называемых общечеловеческих ценностей.

В былые времена на Земле, да чтобы он нечто в этом роде брякнул? — ужаснулся Костик, — да не в жисть! — и тут же продолжил, сначала повторив: — Исходя из общечеловеческих ценностей и основополагающих законов Звездного Содружества независимых государств, — специально произнес полное наименование, чтобы звучало весомее.

— Устраивает, — коротко согласился военный пилот. Станислав только молча кивнул.

Парень чуть подумал, достал из бара бутылку вина покрепче с бокалами, заранее подготовленную немудреную закуску — фрукты и горький шоколад. Похоже, привыкаю к нему, — проскочила короткая мысль.

Аккуратно наполнил бокалы, посмотрел на обоих мужчин и… вывалил на них информацию о методах «приготовления» биоискинов на этой станции, не забыв упомянуть о разработке данной технологии именно в клане императора.

Если у Зола Гуна по мере рассказа брови все время ползли вверх, то Петровский реагировал иначе — злость и ярость буквально дрались за возможность появиться на его лице.

— Доказательства? — потребовал возмущенный лейтенант-коммандер.

Теперь уже Константин пожал плечами и скинул на нейросеть пилота запись допроса медтехника. Дождался появления брезгливого выражения и спросил: — Достаточно? Или, может быть поискать более сведущего подлеца?

— Насколько я понимаю, моя присяга в верности императору и всей Арварии потеряла силу, — ответил невпопад старлей.

Ну, еще бы, если учесть первый постулат Свода законов Содружества, говорящий о ценности жизни любого разумного… Во всяком случае здесь налицо грубейшее нарушение этого постулата. Более того — получение огромной прибыли при убийстве не просто людей, а очень разумных граждан Содружества. Ведь рабы несмотря ни на что априори считаются таковыми. А тогдашний император Арварии самолично подписал все страницы Свода законов. То есть нарушение любого закона нынешним правителем государства автоматически лишает его легитимности. Отсюда и «де факто» прекращение действия клятвы военнослужащего стране и ее высшему руководству.

Но ведь при всем при том, гражданство в Содружестве ни в коем случае не прекращается. А гражданин, как это записано в преамбуле Свода законов, обязан сделать все возможное, дабы предотвратить преступление. Или, хотя бы, прервать тем или иным способом его действие в дальнейшем. В том числе — прямым уничтожением преступников, невзирая на любые сопутствующие факторы. Что в таком случае делать, если эти факторы — смерть тысяч других разумных? Здесь вступает в силу поглощение менее тяжкого проступка гнетом ужасающего преступления. В данном случае это значит — уничтожь всех, но прекрати измывательства над рабами, превращающие разумных в искины.