Читаем Пылающий лед полностью

Чтобы окончательно легализоваться, кроме «балалайки» мне необходима пара пластических операций. И жилье – сколько ж можно околачиваться у профессора? И оружие, причем с разрешением на хранение и ношение, – в наше время невооруженный человек постоянно играет в лотерею со смертью и рано или поздно вытянет билетик с черепом и костями… Я до сих пор, за неимением лучшего, таскал с собой «дыродел», прихваченный из царскосельского особняка, – разжившись патронами, разумеется.

Какой-нибудь источник дохода тоже не помешает. Деньги, на которые я сейчас существовал, раздобыты – стыдно признаться – путем банального грабежа энергозаправки. Ночь, грязная тряпка на лице, незаряженный «дыродел» в руке… оперетка. Один раз прокатило, но карьера гопстопщика совсем меня не влекла.

Но какую работу может подыскать человек, все знания и умения которого лежат в одной, весьма специфичной области? Уехать в провинцию и вступить в какой-нибудь отряд самообороны? Многие из них – просто банды отмороженных беспредельщиков, но встречаются и более-менее вменяемые формирования, излишней агрессии не проявляющие и старающиеся поддерживать подобие порядка на подконтрольных территориях. Буду обучать деревенщину, какой стороной вставлять патроны в магазин автомата… Тоска.

Интересно, примут ли меня на службу в СБА Москвы? Примут, наверное… Но предварительно выжмут досуха все, что знаю. В том числе всю правду о некоторых секретных спецоперациях ОКР. А к этому я тоже пока не готов, даже если отбросить другие причины, не позволяющие отправиться в вотчину Кауфмана.

Третий вариант дальнейшей судьбы – примкнуть к вольным стрелкам, к команде наемников-профессионалов, никому постоянно не служащих, но выполняющих разовые операции за весьма щедрую плату. Но есть небольшая проблема: те команды, что я знал, либо перестали существовать (во многом и моими стараниями), либо тесно связаны с ОКР и используются для весьма деликатных дел, в которых официальные спецслужбы России никоим образом не должны засветиться… Прийти к таким наемникам – все равно что заявиться в ближайшую комендатуру: капитан Дашкевич, дескать, пришел с повинной…

За такими невеселыми размышлениями о выборе жизненного пути я незаметно дошагал до площади у газовокзала. Здесь было отнюдь не так многолюдно, как на Сенатской, – в наше время люди предпочитают путешествовать только в случае крайней необходимости.

Расписание движения газобусов тут отсутствовало в принципе – машины отправлялись в путь, когда набиралось достаточное число пассажиров. Мне повезло: газобус до Ольгино стоял у платформы, а в салоне оставалось не так уж много свободных посадочных мест. Вернее, в задней части салона – сиденья в передней демонтированы, и там хранился запас дров, березовых и осиновых чурок. Но и для пассажиров места хватало: в девичестве газобус был городским автобусом мюнхенского производства, очень длинным, именуемым в народе «колбасой», – переделанным впоследствии под газогенераторный двигатель.

Газогенератор – давнее изобретение человечества, в позапрошлом веке на дорогах нашей страны бодро дымили трубами грузовики, украшенные ящиками газогенераторов, а поля пахали трактора, работавшие на древесных чурках.

Принцип действия газогенератора прост – дрова в топке сгорают при недостаточной подаче кислорода, и в результате на выходе получается це-о, закись углерода, в просторечии – угарный газ. В отличие от це-о-два, от углекислого газа, угарный горит – и вот он-то и служит топливом для двигателя внутреннего сгорания, в смеси с воздухом, разумеется. КПД и мощность двигателя существенно ниже, чем при работе на бензине, но в старые времена, когда нефть добывали только на Каспии, в северных лесных районах газогенераторы имели большое распространение. Потом о них позабыли, а когда пришел Большой Нефтяной Голод – вспомнили… Но целиком и полностью новый (хорошо забытый старый) вид топлива нефть не заменит, и без того пригородных лесов под Питером почти не осталось, да и дальние изрядно прорежены, – деревья вырастают медленнее, чем исчезают в прожорливых топках газогенераторов.

…Народ подходил медленно, я успел расплатиться с кондуктором, занял удобное место – подальше от окон, поближе к аварийному люку, врезанному в крышу. Сидел, прислушивался к разговорам пассажиров. Болтали в основном о вчерашнем взрыве на Новокурской АЭС – гадали, в какую сторону поползет радиационное облако. Скептики предрекали, что прямиком на нас, оптимисты ссылались на правительственное сообщение – роза ветров, мол, никак не позволит вредным осадкам пролиться на головы жителей столицы. Все, дескать, под контролем, радиоактивный фон в норме.

В норме… За последние сто лет нормы и ПДК неоднократно пересматривались, и то, что сейчас считается нормой, во времена Чернобыля и Фукусимы заставляло объявлять тревогу первой степени.