Читаем Пылающие души полностью

– Кажется, миссис Браммет была за городом, у родственников. Получив от миссис Варне известие о смерти девчонки, она вернулась домой и обнаружила пропажу.

– Что ты делаешь, болван! Пусти-ка меня! – Джулия увидела, как надзирательница оттолкнула в сторону мужчину, который просунул руку между ног Полины. – Я сама проверю, не припрятала ли она брошь в укромном местечке, – хмыкнула она. – Должно быть, ты не прочь разок побывать там – пусть даже у покойницы?

Послышался сальный смешок мужчины:

– Да ты, никак, завидуешь? Небось сама сейчас не прочь оказаться на месте этой девчонки?

– Заткнись! Сейчас я хочу только одного – поскорее выбраться отсюда. Здесь мне всегда становится дурно. Разве ты не чувствуешь вони сгнивших овощей? – Женщина покачала головой и недовольно пробормотала: – Ее там нет. Ладно, что пропало, то пропало. Может, брошку украл кто-нибудь другой. Мы же раздели девчонку, как всех остальных, едва она попала сюда.

– Подожди, нам еще надо переодеть ее в собственную одежду. Миссис Брэндон сказала, что мачеха не хочет видеть ее в больничном тряпье. Похоже, ее отец и не подозревал, куда запропастилась дочка.

Женщина подняла фонарь повыше, чтобы разыскать сумку, брошенную у подножия лестницы. Джулия зажмурилась от яркого света, бьющего в лицо, попятилась и угодила прямиком в огромное паучье гнездо. Видимо, у паука недавно появилось потомство: Джулия почувствовала, как по ее лицу ползают десятки крошечных насекомых.

Ей хотелось взвизгнуть, отряхнуть лицо и волосы и броситься прочь, но этим она неизбежно выдала бы себя. Пришлось собраться с духом и затаиться, стараясь не издать ни звука. Пауки ползали по ее лицу, щекоча кожу.

Как только женщина с фонарем отошла, Джулия сглотнула и торопливо провела ладонью по лицу, смахивая насекомых.

Казалось, незнакомцам понадобилась целая вечность, чтобы переодеть Полину, но наконец они справились со своим делом.

– Вот и все. Пойдем отсюда. Мне здесь тоже не по себе, – признался мужчина.

Они поднялись по ступенькам и закрыли за собой дверь. Джулию вновь окружила тьма.

Она выбралась из-под лестницы и еще долго стряхивала пауков с волос и одежды. Но, несмотря на все усилия, ей чудилось, что по телу что-то ползает. Эти ощущения были на редкость неприятными, тем более что рассмотреть пауков в

темноте не удавалось, а близость трупа внушала Джулии безотчетный страх.

«Глупая девчонка! – мысленно упрекала она себя. – Тебе осталось только собраться с силами и найти выход отсюда».

Джулия решила позаимствовать одежду у Полины. Она понимала, что в больничном балахоне ей далеко не уйти.

А еще она сознавала, что единственный способ поскорее уехать из города – предложить в обмен за помощь бриллиантовую брошь, спрятанную в носке туфли. Много раз Джулия пыталась вернуть брошь Полине, но бедняжка боялась, что мачеха явится в лечебницу и обыщет ее, потому она всегда отказывалась. Почему-то Джулия верила, что Полина не стала бы возражать, если бы узнала, как Джулия воспользовалась ее неожиданным подарком.

Осторожно пробираясь в непроглядном мраке, она приблизилась к столу, протянула руку и коснулась ледяного лица Полины. Крепко зажмурившись от внезапно нахлынувшего отвращения, дрожа, словно в припадке, Джулия начала раздевать бедную девушку. Она впервые прикасалась к трупу, поэтому ей пришлось непрестанно убеждать себя в том, что бояться нечего. На ощупь Полина казалась слишком твердой, словно никогда не была живой и теплой. Однако Джулию не покидало ощущение, что труп в любой миг может пробудиться к жизни и протянуть к ней холодные худые руки, чтобы отобрать похищенную одежду.

Она спешила, но от страха пальцы не слушались ее. Наконец Полина была раздета. Минуту Джулия размышляла, стоит ли брать нижнее белье, как вдруг ей пришло в голову, что ночью на улице наверняка прохладно. Даже здесь, в подвале, чувствовался холод. Поэтому Джулия сняла с трупа белье и с содроганием облачилась в одежду погибшей подруги.

Надежно спрятав брошь за лиф платья, Джулия направилась к лестнице, но что-то остановило ее. Вдруг ее осенило: даже в темноте она отчетливо представляла себе Полину, лежащую обнаженной. Оставить подругу в таком виде она не могла. Нашарив на полу сброшенную рубашку, Джулия одела бедную девушку.

Собственный поступок отчего-то вызвал у нее чувство удовлетворения. Возможно, теперь отец Полины поймет, где она была. Мачеха велела переодеть Полину, чтобы ее отец ничего не заподозрил. Ей не хотелось объясняться и с гробовщиком, отвечая на многочисленные вопросы. Гробовщик закутает труп в саван, а одежду Полины вернет ее семье – скорее всего ее отцу, который будет распоряжаться подготовкой к похоронам. Увидев больничную рубашку, отец наверняка пожелает кое-что узнать у своей жены. И, улыбнувшись впервые за много дней, Джулия представила, что, может быть, мачеха Полины поплатится за свою жестокость.

Поднимаясь по лестнице, Джулия задумалась о том, чем объяснят надзирательницы смерть Полины. Вероятно, истощением, но сама Джулия подозревала, что бедняжка не вынесла душевных мук.