Читаем Пылай, огонь полностью

Такой сцепкой мы и втянулись в туннель и в сгустившейся тьме услышали выстрелы, грохот которых перекрывал даже гул летящего поезда. В следующее мгновение мы снова выскочили на свет. Я больше не мог выдерживать это напряжение и, не обращая внимания на разболевшуюся рану, решил последовать за своим другом. Фрейд понял, что на этот раз разубеждать меня бесполезно, и мы оба уже было двинулись вперед, когда вдруг машинист издал крик и ткнул пальцем.

Кто-то карабкался на ближайший к нам вагон! Человек был одет в черное, на нем были блестящие туфли, в одной руке он держал пистолет, а в другой — клинок.

— Это барон! — воскликнул Фрейд.

Был бы у меня револьвер! Просто оружие — любое! Если он прикончит Холмса, а потом решит открыть огонь по нам, мы обречены. Поскольку мы избавились от тендера, у нас не осталось укрытия, и, пристроившись на крыше вагона, он мог всех нас перестрелять. В эти мгновения я думал не о неизбежности смерти, а о том, что не могу погибнуть, не отомстив за Холмса.

Но он отнюдь не погиб! Пока мы смотрели на развертывающееся зрелище, на крыше вагона с другой стороны показалась еще одна фигура. Это был Шерлок Холмс, и, как и барон, в одной руке он держал револьвер, а в другой — холодное оружие, хотя, каким образом оно оказалось на поезде, я не могу себе представить.

Мимо нас летели прекрасные пейзажи Баварии, а два человека лицом, друг к другу застыли на обоих концах крыши вагона. Оба они стояли на месте, стараясь лишь сохранить равновесие на дергающейся под ногами крыше вагона. При этих усилиях Холмс на мгновение потерял равновесие, а барон вскинул револьвер и выстрелил. Тем не менее он не учел тот толчок поезда, который заставил Холмса изменить положение тела. Барон промахнулся, и выстрел ушел впустую. Когда Холмс приподнялся на ноги, барон снова нажал курок, но револьвер молчал. То ли в нем больше не осталось зарядов, то ли его заело. Он яростно отбросил его в сторону. Холмс вскинул свой револьвер и прицелился.

Но не выстрелил.

— Холмс! Стреляйте! Стреляйте же!.— кричали мы ему. Если даже он и слышал нас, то не подал и виду. Как и не обратил внимания на наши предостерегающие крики о туннеле, что надвигался из-за спины. Видя, как смерть в виде каменной арки стремительно приближается к детективу, барон рухнул ничком.

По иронии судьбы именно он и спас Холмса. Когда, потеряв самообладание, барон распростерся на крыше вагона, в одно мгновение Холмс понял, чем это вызвано, и поступил подобно ему, но выпустил револьвер, скатившийся вниз.

Секунды, в течение которых поезд мчался сквозь туннель, показались нам вечностью, Что происходит на крыше вагона? В эти мгновения я едва не сошел с ума.

Когда мы снова оказались на свету, то увидели, что противники приблизились друг к другу. Осторожно балансируя, они держали в руках холодное оружие,

Еще мгновение, и они сошлись, клинки скрестились, блеснув на солнце. Они наступали и отступали, стараясь при каждом движении удержаться на ногах. В искусстве владения шпагой оба были отнюдь не любителями. Молодой барон практиковался в Гейдельберге — о чем выразительно свидетельствовал шрам на его щеке, — а Холмс был опытным фехтовальщиком, с которым не могли справиться и чемпионы. Я никогда раньше не видел, как он работает шпагой, тем более когда под ногами была такая предательская поверхность.

Должен признать, барон все-таки превосходил Холмса, Он медленно, но верно оттеснял его к краю крыши, и его дьяволг,ская физиономия исказилась в ухмылке.

— Держись поближе, подгони! — крикнул я Бергеру, и он, не медля нм секунды, открыл дроссель. У Холмса за спиной ©сталась лишь пара шагов, когда мы снова врезались в поезд барона. Не поторопись мы, с Холмсом было бы покончено.

Барон преследовал соперника с ловкостью дикого животного. Холмс снова споткнулся, и его противник бросился к нему. Детективу удалось увернуться от смертельного удара, но клинок все же коснулся своей цели, и я увидел кровь, хлынувшую из пропоротой руки.

И вдруг все было кончено. Как это случилось, что на самом деле произошло, я так и не понял. Холмс и сам потом говорил, что он ничего не помнит, но выглядело это так, что, стараясь нанести врагу второй удар, барон отвел назад свой клинок, потерял равновесие и, падая, напоролся на острие шпаги Холмса, который в это время выпрямлялся, уходя от нападения.

Барон стремительно отпрянул назад, и эфес вырвался из руки моего друга, но негодяй так основательно напоролся на клинок, что был не в силах выдернуть его из своего тела. Несколько мгновений он стоял, покачиваясь, на крыше вагона с искаженным злобой лицом, а потом со сдавленным криком порой я слышу его во сне — рухнул вниз. Холмс остался стоять на коленях, не в силах подняться. Затем он перевел глаза на нас.