Поистине поразительным было впечатление, которое это имя произвело на шерифа, хотя он, несомненно, уже был предупрежден. И шериф заговорил снова, прочувствованно и взволнованно. Он сказал, что это позор для страны, если человек, славой об уме и подвигах которого полнится весь мир и чьи рассказы о них завоевали сердца всех читателей блеском и обаянием литературной формы, подвергается столь гнусному насилию под американским флагом! Он принес свои извинения от имени всей нации и отвесил Шерлоку Холмсу учтивый поклон, а затем приказал констеблю Гаррису проводить гостя в трактир, предупредив, что он понесет личную ответственность в случае нового покушения на него. Затем он повернулся к толпе и сказал:

— Марш по своим норам, шакалы!

И все отправились восвояси. Тогда шериф повернулся к «Квакеру».

— Следуй за мной. Я лично займусь твоим делом. Стоп! Придержи свою хлопушку. Если настанет день, когда я испугаюсь, что ты идешь у меня за спиной с этакой штуковиной в руках, то, значит, пришло время зачислить меня сто восемьдесят третьим в прошлогоднюю компанию шерифов.

С этими словами он пустил лошадь шагом, а Хиггинс-«Квакер» поплелся за ним.

Время уже близилось к завтраку, когда мы по дороге домой услышали новость:

«Фетлок Джонс ночью убежал из своей тюрьмы и скрылся! Здесь об этом никто не сожалеет. Пусть уж дядюшка выслеживает своего племянника, если ему угодно! Это же по его части! Ну, а поселок этим не интересуется».

V

Десять дней спустя

«Джеймс Уокер» уже окреп физически, и голова его тоже приходит в порядок. Завтра утром я уезжаю с ним в Денвер.

Следующей ночью.

Коротенькая записка, посланная с глухого полустанка.

Утром, перед самым нашим отъездом, Сэмми Хильер шепнул мне:

— То, что я расскажу тебе, не говори Уокеру, пока не убедишься, что это будет безопасно, не подействует на его мозги и не повредит поправке. То давнее преступление, о котором он рассказывал, было в самом деле совершено, и как он говорил, его' двоюродным братом. На прошлой неделе мы похоронили истинного преступника — самого несчастного человека последнего столетия. Это был Флинт Бакнер. Его настоящее имя — Джейкоб Фуллер.

Итак, мама, с моей помощью — с помощью ни о чем не подозревавшего участника похорон — твой муж и мой отец оказался в могиле. Мир праху его! 

 * * *

Уважаемые читатели сборников серии «Bestseller»!

Вскоре вы сможете познакомиться с романом Леона У риса «Королевская скамья VII». Книга многократно переиздавалась и была продана в количеств ее более чем три миллиона экземпляров.

Совсем недавно на наших телеэкранах прошел одноименный английский многосерийный фильм, снятый по этому произведению.

А пока мы предлагаем вашему вниманию отрывок из романа, впервые публикуемого на русском языке.

Надзиратель привел Адама Келно в застекленную комнатку для свиданий, где он расположился напротив Роберта Хайсмита и Ричарда Смидди.

— Я вынужден сразу же перейти к делу, Келно, — сказал Хайсмит, — ибо мы оказались в очень сложном положении. Натан Гольдмарк представил убийственное свидетельство против вас. Значит ли что-либо для вас имя Марка Тесслара?

Келно не мог скрыть охватившего его ужаса.

— Ну?

— Он в Англии?

— Да.

— Все это совершенно ясно. Так как польское правительство не может организовать дело против меня, оно посылает сюда кого-нибудь из них.

— Кого именно?

— Коммунистов. Евреев.

— А что относительно Тесел ара?

— Он поклялся добраться до меня еще лет двадцать назад. — Келно опустил голову. — О, Господи...

— Послушайте, постарайтесь собраться. Не время распускать сопли. Мы должны пораскинуть мозгами.

— Что вы хотите знать?

— Когда вы впервые встретились с Тессларом?

— Примерно в 1930 году в университете, когда оба мы были студентами. Он был исключен за совершение незаконного аборта и считал, что я был одним из тех,' кто добился его исключения. Во всяком случае, он завершил свое медицинское образование в Европе, кажется, в Швейцарии.

— Встречали ли вы его в Варшаве, куда он вернулся практиковать перед войной?

— Нет, но он был широко известным специалистом по абортам. Как стороннику римско-католической церкви мне было трудно рекомендовать пациенткам делать аборт, но несколько раз это было необходимо для спасения жизни женщин, а однажды в беде оказалась моя близкая родственница. Тесслар никогда не знал, что это я посылал к нему пациентов. Это всегда делалось через непосвященного посредника.

— Продолжайте.