Читаем Пылай, огонь полностью

— Фу, — махнул пухлой рукой Майкрофт. — Я не видел вас три года, и все это время вы были рядом с Шерлоком, взяв на себя обязанности хроникера его дел, насколько мне известно. Внезапно вы наносите мне визит в такое время суток, когда все женатые мужчины предпочитают находиться с женами, и к тому же вы являетесь без своего «алтер эго». Поэтому нетрудно предположить, что с ним что-то случилось, а вы явились за помощью или советом. По состоянию вашего подбородка я вижу, что весь день у вас не было возможности побриться. У вас нет с собой медицинского саквояжа, хотя, по вашему собственному признанию в печати, вы возобновили практику. Таким образом, я делаю вывод, что ваша взволнованность имеет прямое отношение к вечернему визиту ко мне. Дата на корешке билета, высовывающегося из кармана вашего пальто, говорит, что сегодня вы были на платформе вокзала Ватерлоо. Если бы вы кого-то провожали, то у вас не было необходимости идти дальше дверей вокзала и билет для права прохода на платформу, насколько я понимаю, вам бы не понадобился, значит, вы кого-то встречали. Что же касается экипажей, которыми вы пользовались весь день, то ваша щетина и весь внешний вид говорят, что у вас не было времени дома привести себя в порядок, но на вашем пальто нет следов дождя и ботинки сухие, несмотря на плохую погоду на улице. А какое иное транспортное средство, чем то, которое наш мистер Дизраэли назвал лондонскими гондолами, может обеспечить подобный эффект? Как видите, все совершенно просто. А теперь расскажите мне, что случилось.

Он стал неспешно располагаться на стуле напротив, давая мне время прийти в себя от удивления, после чего с любезной улыбкой предложил выпить. Я покачал головой.

— Предполагаю, что вы давно не общались со своим братом? — спросил я.

— Не меньше года.

Мне это не показалось странным, хотя многие и представить себе не могли, каким образом два брата, живущие в одном городе, не ссорясь, что могло помешать их общению, могут держаться в таком отдалении друг от друга. Но братья Холмс представляли собой не правило, а исключение, и я хорошо понимал это.

Предупредив Майкрофта Холмса, что мои новости не несут в себе ничего приятного, я поведал ему о состоянии брата и о том, к какому я собираюсь прибегнуть лечению. Он слушал меня в глубоком молчании, с каждым словом все ниже и ниже опуская голову. После завершения моего рассказа пауза так затянулась, что я подумал, не заснул ли слушатель. Низкий носовой звук почти убедил меня, что так и есть, но Майкрофт стал медленно поднимать голову, пока его глаза не оказались на одном уровне с моими и я не увидел в них боль.

— Мориарти? — наконец хрипло повторил он.

Я кивнул.

Он остановил меня усталым движением руки.

— Совершенно верно, совершенно верно, — пробормотал он и снова погрузился в молчание, рассматривая кончики пальцев. В конце концов, издав еще один вздох, он с трудом поднялся на ноги и оживленно заговорил, словно стараясь избавиться от уныния, в которое погрузили его мои слова.

— Отправить его в Вену будет не так просто, — согласился он, подходя к дверям и дергая шнур колокольчика,, — но я не взялся бы считать это невыполнимой задачей. Чтобы сделать это, мы должны просто убедить его, что там находится Мориарти, — он там и ждет его.

— Но я не имею представления, как этого добиться.

— Да? Простейший выход заключается в том, чтобы убедить профессора Мориарти отправиться в Вену, Будьте любезны, Дженкинс, вызовите нам кеб, — обратился Майкрофт Холмс к швейцару, который появился у меня за спиной.

Он хранил молчание в течение всего нашего ночного путешествия до Мунро-роуд, 114 (адрес был на визитной карточке профессора), если не считать того, что спросил меня об австрийском специалисте и о том, кто бы это мог быть. Я подробно рассказал ему содержание статьи в «Ланцете», на что он только хмыкнул.

— Похоже, что еврей, — был его единственный комментарий.

Я вторично испытал подъем духа, присутствие Майкрофта и его интеллект восстановили мои силы. Я испытал искушение расспросить его подробнее о профессоре Мориарти и упоминавшейся трагедии, но придержал язык. Чувствовалось, что Майкрофт был погружен в размышления о состоянии брата, и в характере обоих братьев было нечто заставлявшее воздерживаться от таких расспросов.

Вместо этого я пустился в размышления, каким образом нам удастся убедить профессора Мориарти принять участие в нашем странном мероприятии. Вряд ли мы могли убедить робкого преподавателя просто Оставить свое место и последовать на континент. Он будет колебаться или, что хуже всего, впадет в панику. Я повернулся к спутнику с намерением поделиться своими сомнениями, но он сидел, отвернувшись от меня и высунув голову в окошко.

— Остановитесь здесь, кебби, — спокойно приказал он, хотя мы были еще далеко от цели.

— Если профессор не преувеличивает, — объяснил Майкрофт, когда его грузное тело покинуло кеб, — нам придется быть настороже. Поговорить с ним необходимо, но наш визит должен остаться в тайне от Шерлока, если уж мы решили бодрствовать этой ночью.