Читаем Пылай, огонь полностью

Пятый человек в комнате, сцепив за спиной руки и оттопырив нижнюю губу, стоял у окна, глядя на почти облетевшие деревья и обнажившиеся кусты во дворе Скотланд-Ярда; наконец он повернулся.

Мистер Пиль был высоким человеком с крупной головой, и его внешний вид говорил о присущей ему властности. На нем был длинный коричневый сюртук с высоким воротничком черного бархата и широкими прорезями петель. В сорок один год у него был цветущий цвет лица, на удивление большие и внимательные глаза. Чевиот, лишь читавший о нем, представлял его холодным и напыщенным; и действительно, речи мистера Пиля на заседаниях кабинета министров отличались высокопарностью и были насыщены латинскими цитатами.

Но в действительности его манера доведения резко отличалась от книжного представления Чевиота.

— Мистер Чевиот, — сказал он с широкой улыбкой, пожимая его руку, — вы убедили меня. Он ваш.'

— Сэр?

— Да, пост ваш, человече! Вы суперинтендант министерства внутренних дел!

— Мистер Пиль, — вмешался полковник Роуэн, аккуратно приводя в порядок груду бумаг на своем столе, — был более чем приятно удивлен вашим рапортом.

— Лучший, который я когда-либо читал, — тут же перехватил инициативу мистер Пиль. — Они послали вас. И ради чего? Ради кражи птичьего корма. Вы же установили (и как!), что там были похищены драгоценности. Вам удалось найти, где были они спрятаны. Вы выдвинули предположение, кто мог это сделать, и фактически убедили Марию Корк признать вашу правоту. Все расчеты были проведены с такой математической точностью, о которой можно только мечтать... Вы математик, мистер Чевиот?

— Нет, сэр. Математика всегда была моим слабым местом.

Брови говорившего удивленно приподнялись.

— Хм. Жаль. Вы удивляете меня. А вот я-то математик. Скажу вам больше: я ланкаширец, человек практичный. Если что-то у вас не идет, подходите к делу с другого конца и не бросайте его: вот это и есть практический подход. И если вы правы, не обращайте внимания, как вас будут называть. Вас в любом случае будут оскорблять, эхо доводится слышать и мне.

Мистер Пиль принялся расхаживать по комнате, казалось, в ней бушевал ураган. Хотя кабинет полковника Роуэна и мистера Мейна был не так мал, присутствие высокой фигуры министра внутренних дел заставило его уменьшиться в размерах.

Затем его румяное лицо снова повернулось к Чевиоту.

— Теперь, сэр, касательно вас. Итак, вы суперинтендант данного подразделения. И тем не менее! Мы не можем позволить, чтобы такие головы, как ваша, подвергались риску нападения уличных хулиганов.

— Но, сэр...

— Говорю я, мистер Чевиот.

Было три часа пополудни, и в воздухе стоял легкий морозец октябрьского дня. Водянистый солнечный свет, падая на последние пожелтевшие листья на ветках, проникал сквозь красные портьеры и ложился бликами на турецкий ковер, посеревший от бесчисленных кучек пепла.

С прошлой ночи тут ничего не изменилось. Даже увесистый пистолет е серебряной рукояткой и полуспущенным курком, который придерживался примитивным предохранителем, все так же лежал на столе под незажженной лампой красного стекла.

Чевиоту — свежевыбритому, после ванны, в модной новой одежде — его положение уже не казалось столь странным. Тут он чувствовал себя уже более привычно, чем в занимаемых им комнатах в Олбани, где молодой и серьезный камердинер помог ему управиться с кадушкой горячей воды и подобрал одежду, которая ныне была на нем.

Если бы он стал вдумываться во все эти обстоятельства, они бы привели его в ужас. Но сейчас он видел перед собой только пронизывающий взгляд министра внутренних дел.

— Говорю я, мистер Чевиот, — повторил он.

— Прошу прощения, сэр.

— Ладно, ладно. — Мистер Пиль отмахнулся. — Тем не менее вам придется взять на себя большинство номинальных обязанностей старшего инспектора. Вы будете ходить без формы, даже без желтого галуна вокруг воротника, говорящего о вашем звании. Вы должны будете оставаться в цветном платье, таком, какое на вас сейчас.

(«Как мне это не пришло в голову? — подумал Чевиот,— "Цветное платье" означает просто штатский наряд, о чем я должен был догадаться после слов кучера кеба»).

— Пока еще не может быть никакой детективной полиции, — объявил мистер Пиль. — Будет хуже, если появятся люди в форме, и все начнут кричать: «Шпионы!» Но он будет у нас, — кивнул он на Чевиота, — всей детективной полицией под одной шляпой. Вы математик, полковник Роуэн?

— Мистер Пиль, — вежливо начал полковник Роуэн, — у меня есть некоторые элементарные...

— А вы математик, мистер Мейн?

Молодой юрист, чьи округлившиеся глаза и щеки сочетались с черными полукружиями бакенбардов, с трудом сдержал поток слов, готовых вырваться наружу. Мистер Мейн помялся, вытаращив глаза, и отрицательно покачал головой.

Мистер Пиль хмыкнул.

— Ну ясно, — сказал он. — Впрочем, вам и не надо быть ими, чтобы бегло подсчитать те выплаты, которые мы должны выкладывать этим проклятым типам с Боу-стрит. За задержание взломщика — сорок фунтов. Поймали грабителя — сорок фунтов. Убийцу — сорок фунтов. — И снова он кивнул на Чевиота. — Вы представляете, сколько денег мы сэкономим благодаря ему.