Шарлотта проверила установку плат управления. Рация напомнила ей компьютер — набор плат, вставленных в разъемы, — но она не была специалистом по электронике. И понятия не имела, все ли платы на месте. Может, какой-то не хватает? Но даже если так, то черта с два она согласится отправиться за ней. Шарлотта включила рацию, установила селектор на восемнадцатый канал.

И стала ждать.

Отрегулировав уровень шумоподавления, она вывела на динамики немного статического шума, чтобы точно знать, что рация работает. На этом канале переговоры не велись. Нажатие на кнопку микрофона отключило статику, и это было хорошим знаком. Усталая, страдающая от боли и полная страха как за себя, так и за брата, Шарлотта все же выдавила улыбку. Раздавшийся после включения микрофона щелчок в динамиках стал ее маленькой победой.

— Меня кто-нибудь слышит? — спросила она. Шарлотта опиралась локтем о стол, другая рука беспомощно свисала вдоль тела. Она попробовала снова. — Есть здесь кто-нибудь? Пожалуйста, ответьте.

Статика. Но это ни о чем не говорит. Шарлотта легко представила, как где-то в укрытии, в нескольких милях от нее, возле передатчиков сидят или лежат мертвые радисты. Брат рассказал ей, как однажды убил укрытие нажатием кнопки. Он пришел к ней посреди ночи с горящими от возбуждения глазами и все об этом рассказал. А теперь пришел конец и ее укрытию. Или же рация просто ничего не передает.

Так, надо думать логично. И все проверить, прежде чем делать выводы. Потянувшись к шкале настройки, она немедленно вспомнила о другом укрытии, разговоры в котором они с братом подслушивали. Оно находилось по соседству, в нем выжило несколько человек, которым нравилось болтать о всякой всячине и играть в прятки, переговариваясь по рациям. Если она правильно помнила, мэр Восемнадцатого укрытия каким-то образом тоже передавала на частоте этого укрытия. Шарлотта переключилась на семнадцатый канал, чтобы проверить микрофон и узнать, не откликнется ли кто-нибудь. Она совсем позабыла, что сейчас глухая ночь. По привычке она воспользовалась своим армейским позывным.

— Алло. Алло. Говорит Чарли-два-четыре. Меня кто-нибудь слышит?

Она послушала статику и уже собралась переключиться на другой канал, когда раздался голос, слабый и далекий:

— Да. Алло? Вы нас слышите?

Шарлотта опять стиснула микрофон, на миг позабыв о боли в плече, — этот контакт со странным голосом взбодрил ее не хуже дозы адреналина.

— Слышу. Да. Вы хорошо меня слышите?

— Что за чертовщина у вас происходит? Мы не можем к вам пробиться. Туннель… там все завалено. Никто не отвечает. Мы здесь как в ловушке.

Шарлотта попыталась осмыслить услышанное. Еще раз проверила частоту передачи.

— Не так быстро, — сказала она и сделала глубокий вдох, последовав собственному совету. — Где вы находитесь? Что происходит?

— Это Ширли? Мы застряли в этом… другом месте. Тут все проржавело. Люди в панике. Ты должна вывести нас отсюда.

Шарлотта не могла решить: или ответить, или просто выключить рацию и попробовать еще раз, позднее. Создавалось впечатление, что она вклинилась в середину разговора, введя в замешательство одного из собеседников. Тут послышался другой голос, подтверждая ее теорию.

— Это не Ширли, — произнес женский голос. — Ширли мертва.

Шарлотта настроила громкость. И стала внимательно слушать. На миг она забыла и про мужчину, умирающего в коридоре после удара отверткой, и про свою рану. Забыла о тех, кто наверняка сейчас ее ищет. Шарлотту очень заинтересовали разговор на семнадцатом канале и этот смутно знакомый голос.

— Кто говорит? — спросил первый, мужской голос.

Пауза. Шарлотта не знала, кого тот спрашивает и от кого ждет ответа. Она уже поднесла микрофон к губам, но тут ответил второй голос:

— Это Джульетта.

Голос звучал очень устало и слабо.

— Джулс? Ты где? И что значит, что Ширли мертва?

Снова статика. Еще одна томительная пауза.

— То и значит, что все они мертвы. И мы тоже.

Статика.

— Я убила всех нас.

<p><strong>Глава 40</strong></p>

УКРЫТИЕ 17

Джульетта открыла глаза и увидела отца. Вспыхнул белый свет, переместился из одного ее глаза в другой. Позади головы отца она увидела несколько лиц, смотрящих на нее. Голубые, белые и желтые комбинезоны. То, что ей поначалу казалось сном, постепенно сгустилось в реальность. А то, что первоначально воспринималось как кошмар, превратилось в воспоминание: ее укрытие выключили. Двери были открыты. Все погибли. Последнее, что Джульетта помнила, — то, как она сжимает рацию, слышит голоса и объявляет, что все погибли. И что убила всех она.