Читаем Путину – бой! полностью

Алексей Левченко: К Сергею Михайловичу вопрос в продолжение. Его прислал нам человек по фамилии Дмитрий Катаев. Возможно, это бывший депутат Мосгордумы, может быть, нет. Но в любом случае, спрашивает он следующее: одобряет ли СР отказ в регистрации 8 партиям, в том числе Парнасу, а если нет, то почему тогда СР не предложили половину мест в своем списке представителям этих партий? Тогда гораздо большее количество людей проголосовало бы и за СР. И почему, кстати, тогда не предложили место и Сергею Удальцову тому же?

Сергей Миронов: Насчет — намного больше бы проголосовало — я думаю, что это очень наивно. Позиция нашей партии очень простая. Мы считаем, что все партии должны зарегистрироваться уведомительно, и только избиратели вправе судить, быть партии или не быть в Госдуме. То, что ни одна из таких незарегистрированных партий не набрала 3 % — я нисколько не сомневаюсь. Более того, я не разделяю их идеологию, но я считаю, пускай они будут. В программе нашей партии так и написано — уведомительный порядок регистрации политических партий.

Сергей Смирнов: Вопрос Сергею Удальцову по поводу, Сергей долго сегодня говорил о том, что уделяет внимание человеку труда. На что вы живете, какой источник доходов? Второй вопрос, по поводу Администрации Президента, он к обоим участникам дебатов. К Сергею Удальцову прежде всего. Не секрет, что Администрация Президента старается контролировать политику, прежде всего на уровне Государственной Думы, но и протестную тоже. Сергей, выходили ли люди из Администрации на вас, пытались ли о чем-то с вами договориться? Какие взаимоотношения, или их нет вообще?

И Сергею Михайловичу вопрос, тоже по поводу Администрации. Он сегодня заявил, что никаких контактов. А я хочу напомнить об эпизоде с Сергеем Шергуновым, наверное, самым активным молодым человеком, который входил в СР, он сначала был включен в тройку, а потом внезапно из нее выпал. Не было там давления Администрации на это принятое решение? Спасибо.

Сергей Удальцов: Если первый вопрос, источник доходов — у меня юридическое образование, я определенное количество лет работал в разных, в том числе коммерческих структурах. У меня наработана клиентская база, я занимаюсь различными, в том числе гражданско-правовыми делами, спорами. Именно таким образом работаю со своими клиентами, сейчас уже фактически в частном порядке, основное время, конечно, уделяю общественной деятельности, тем более, когда приходится сидеть по 15 суток. Но на хлеб таким образом я зарабатываю. Моя супруга тоже юрист, занимается подобной практикой. Запросы, скажу сразу, у нас довольно скромные. Я вообще сторонник разумного ограничения потребностей и конкретного человека, и всего общества, потому что иначе мы истощим нашу Землю, наши ресурсы гораздо быстрее, чем следовало бы.

Запросы минимальные, я в каком-то плане аскетического мировоззрения придерживаюсь. Поэтому — на жизнь хватает, а большего и не надо. Вот простой ответ.

По поводу Администрации Президента — да, определенные выходы были, в свое время были выходы и со стороны правоохранительных структур, и ФСБ в том числе. Основной лейтмотив — больше лояльности, больше покладистости, тогда откроются какие-то перспективы.

Роман Баданин: А с фамилиями рискнете, Сергей? Сергей Удальцов: Вы знаете, последние года два-три никто не выходил. Может быть, решили, что со мной уже бесполезно общаться. Было уже достаточно давно, фамилий сейчас вам не скажу, не потому, что боюсь чего-то, просто сейчас с ходу не помню. Но это не Сурков звонил, скажу сразу. Такого не было еще.

Роман Баданин: А вы ему звонили, Сергей, когда-нибудь? Сергей Удальцов: Как ни странно, и я ему не звонил. И даже телефона не знаю. И в общем, не стремлюсь особо.

Сергей Миронов: Я отвечу на ваш вопрос. Во-первых, радует, что Вы спрашиваете про то, что было четыре года назад. Потому что про реалии сегодняшнего дня спросить нечего, и это правильно. Дело в том, что по каждой из персоналий были свои причины. Если интересует, почему мы исключили Сергея Шергунова, там все очень просто. Когда его включали, я не знал, что он родственник моего подчиненного. Когда я узнал, я решил, что это будет неправильно, если он будет идти по нашим спискам.