Чубайс и четверо его близких коллег были выброшены из офиса в 1997 году за получение суммы в размере 100 тысяч долларов в качестве аванса от издателя – фирмы, управляемой группой Потанина «ОНЭКСИМ Банк» – за ненаписанную книгу. Сумма была мизерная по российским меркам, но, приняв ее, они нарушили моральные принципы и выглядели не лучше сомнительных личностей, которых они обогатили. Ходорковский (по мнению многих) быстро стал символом капитализма с неприемлемым лицом. Его самонадеянные методы по захвату «ЮКОСа» были для иностранцев притчей во языцех. Боб Дадли, уроженец штата Миссисипи, который позже будет отвечать за сотрудничество BP с ТНК Михаила Фридмана, вступил в сражение с Ходорковским после того, как тот получил контроль над «ЮКОСом».

Дадли впервые приехал в Москву в 1994 году в качестве исполнительного директора по развитию и сбыту корпорации Amoco. Это было незадолго до того, как он узнал о гангстерском капитализме из первых рук. В 1993 году Amocо выиграла тендер на разработку массивного Приобского месторождения в Западной Сибири в качестве Совместного предприятия с «ЮКОСом», с разделением 50/50. Но через четыре года – к этому времени Amoco вложила 300 миллионов долларов в этот пустынный участок болота и тундры, и из него уже можно было добывать первую нефть – новый собственник «ЮКОСа» Ходорковский отказался признать партнерство и заявил о своем праве разрабатывать это месторождение в одиночку.

Боб Дадли встретился с молодым миллиардером, чтобы прояснить ситуацию, и представил ему подписанный с Amoco договор. Ходорковский ухмыльнулся и покачал головой. Он сказал, что Amoco придется вести с ним переговоры заново и за меньший процент добычи с месторождения. Переговоры не состоялись, и Боб Дадли был отозван из России. После краткого оживления переговоров Amoco официально отказалась от «Приобского» в августе 1998 года. Как мы увидим далее, с иностранными держателями акций «ЮКОСа» обходились еще более высокомерно.

Глава 9. Нарождающийся царь

К осени 1996 года, когда Владимир Путин начал работу в Администрации Президента, расположенной по адресу Старая площадь, 4, «дивный новый мир» Москвы был полем боя враждующих политических деятелей, гангстеров, мафии, торговцев на черном рынке и новой породы сверхбогатых магнатов, олигархов, которые на наших глазах поднялись до звездных высот в период перестройки и нищеты государства, возглавляемого Борисом Ельциным.

Путин руководил правовым отделом Управления делами Президента, задача которого состояла в защите основных зданий Кремля от посягательств других министерств, а также в управлении владениями России за рубежом, достигавшими 715 единиц в 78 странах. Управление не публиковало отчетов и не несло ответственности перед парламентом, несмотря на то, что его активы оценивались в миллиарды долларов, а годовой доход от содержания отелей, авиалиний и парка легковых автомобилей в это время составлял 2,5 миллиарда долларов.

Начальника Путина, Павла Бородина, Ельцин отыскал в отдаленном сибирском городе Якутске, где он был мэром. Узнав родственную душу (и потенциального собутыльника), в 1993 году он привез его в Москву. Дорогие костюмы, запонки, часы, ручки, выгравированные визитные карточки с золотой каймой – Бородин весьма неплохо жил на свою официальную зарплату 1000 долларов в месяц плюс льготы. Чтобы поддерживать контакты с властью, на специальном столе в его офисе находился блок из девяти телефонов, в том числе горячие линии Президента, премьер-министра и служб безопасности, и еще дюжина телефонов в приемной. Управление также занималось реставрацией и обновлением нескольких Кремлевских зданий, включая Большой кремлевский дворец. На этот проект потребовалось добрых 488 миллионов долларов из средств государственного бюджета, что впоследствии связало имя Бородина с обвинениями в использовании имущества Кремля в качестве фонда взяток.

«Путин работал под моим руководством в течение девяти месяцев и совершал много поездок в этот период, – рассказывает Бородин. – Он действительно зарекомендовал себя с лучшей стороны. Я сужу об этом не по высокому положению, которого он впоследствии достиг, а потому что я любил и восхищался им тогда, как и сейчас. О его профессионализме можно судить по тому, как он строит международные отношения».