Читаем Путин полностью

Мой первый визит в кабинет Дмитрия Пескова в Кремле оказался более драматичным, чем я мог себе представить. Вечером 1 ноября 2006 года было ужасно холодно, и пожилые москвичи, закутавшись в огромные тулупы и водрузив на голову шапки из искусственного меха, суетливо двигались во всех направлениях в стремлении поскорее попасть домой. Разительный контраст с ними создавала ярко одетая молодежь, которая направлялась к многоэтажному подземному торговому центру, где размещались открытые по договору франшизы магазинов торговых марок Benetton, Diesel и Top Shop, магазины электроники, торгующие широкоэкранными телевизорами и стиральными машинами, кофе-бары и салоны мобильной связи, ресторан «Макдоналдс», ирландский паб и туристическое агентство, предлагающее отдых в Испании, Турции и Египте – странах, где в наше время можно увидеть меню на русском языке. Все это служило внешним, видимым подтверждением экономического успеха Путина, потому что к этому времени средняя зарплата в годовом исчислении поднялась на 13 процентов и составила 415 долларов США (все еще низкая, но в четыре раза превышающая ту, которая была во время его вступления в должность Президента), и уровень потребительских кредитов стремительно вырос с нуля до 40 миллиардов долларов. Даже некоторые нефтяные, газовые и металлургические олигархи почувствовали необходимость расправить свои предпринимательские крылья и вкладывать в потребительский рынок. От торгового центра за моей спиной, стоявшего как символ внедрения западных ценностей, было рукой подать до внушительного ансамбля зданий передо мной, где находилась штаб-квартира Президента.

В мягкой фетровой шляпе, которую одолжил мне бизнесмен, дружный с Путиным (я недооценил необходимость головного убора в таком суровом климате), я подошел к неимоверно широкой лестнице с высокими ступенями, ведущей к Красной площади, за 10 минут до встречи, назначенной спиндоктором Президента. Но тут оказалось, что доступ к старейшей и самой знаменитой площади Москвы был полностью перекрыт стоящей плечом к плечу вооруженной охраной. Я попытался попросить одного из солдат пропустить меня, объясняя ему, что я тороплюсь на встречу. Но я не говорил на его языке, а он не понимал моего. Он оттолкнул меня рукой, сжимавшей автомат Калашникова.

В отчаянии я позвонил русскому другу и объяснил ситуацию. Он попросил меня передать трубку солдату, чтобы он смог уверить того в «важности» моей миссии. С неохотой солдат взял мой телефон. Не знаю, что ему сказал мой друг, но после краткого разговора солдат отошел в сторону на несколько секунд и презрительным кивком головы дал мне понять, что можно пройти. Дрожа от холода, я взобрался по ступеням и, заглянув через Воскресенские ворота, обнаружил, что вся площадь передо мной, обычно даже в этот час заполненная туристами, находится в кромешной тьме. Вдали я разглядел силуэт лукообразных куполов собора Василия Блаженного, построенного Иваном Грозным в XVI веке. Это, пожалуй, все, что я смог разобрать. Двигаясь с осторожностью, я знал, что справа от меня находится мавзолей с забальзамированным телом Ленина, а слева должен быть универмаг ГУМ, который обычно ярко освещен и кишит контингентом нуворишей и состоятельных покупателей. Но сегодня он был окутан тишиной и жуткой темнотой. Его поздняя элегантная стальная конструкция и потолок из стекла, удивительно плавно сливающиеся с более ранней средневековой частью архитектуры здания, были невидимы.

Затем все вдруг изменилось. Красную площадь осветили слепящие прожектора, и тишина была нарушена оглушающей музыкой военного оркестра. Тогда я понял, что я здесь совсем не один. На самом деле я был окружен сотнями солдат в серых шинелях, которые начали маршировать так грозно, как умеют российские солдаты.