Читаем Путин, прости их! полностью

Музыка закончилась. Иностранец, свидетель происходящего, вконец утомленный суетой и грохотом, спрашивает счет и намерен поскорее уйти, но то, что он видит – оставляет его буквально парализованным. Брюнетка и другие девушки общаются при помощи жестов, разговаривают между собой на пальцах, используя язык глухонемых. Оказывается, брюнетка, только что кокетничавшая со стариком, как и служительницы Венеры ее подруги, говорила, заменяя язык руками. Она глухонемая. Ее одержимое состояние за столом не было вызвано рок-музыкой, – она не слышала ни единого звука. Заинтригованный иностранец, собиравшийся уходить, возвращается на свое место. Интересно, как же она угадывала ритм, думает он.

Хищница замечает, что мужчина за ней наблюдает, и манит его пальцем. Того не нужно долго упрашивать, он приближается к столу и присоединяется к компании девушек, гуляющих под покровительством брюнетки, Черной Пантеры. Может быть, они нарочно придуриваются, чтобы казаться интересней, рассуждает про себя мужчина. Пробует спросить что-то у соседки по столу, умышленно отчетливо произнося слова. Бесполезно. В ответ женщина только смеется. Напоминая рыбу, глотает воздух ртом, из которого не выходит ни звука. Нет сомнений, она глухонемая.

Да, все девушки немые. Рыбы в аквариуме. А теперь посмотрите, что за бардак они вытворяют, собравшись вместе в баре, плюс алкоголь, плюс громкая музыка. Да это праздник в преисподней, никак не меньше!

Та, с которой попробовал заговорить мужчина, молча указывает ему на свой пустой стакан. Иностранец направляется к стойке и заказывает себе пива, ей – фруктовый сок. Возможно, он наивно полагает, что таким образом не будет причастен к приумножению пороков, ранее приобретенных странной девушкой. Королева, назовем ее для разнообразия так, повелительным жестом руки приближает к себе иностранца и, по-прежнему пользуясь указательным пальцем, который теперь напоминает ствол пистолета, указывает на себя и на своих подруг. Он слегка удивлен: разве об этом спрашивают таким недвусмысленным способом, да еще в присутствии посторонних людей? При этом она не выглядит вульгарной, ведь она не виновата в том, что вынуждена объясняться таким примитивным способом.

Иностранец не чувствует себя смущенным. Он развлекается. Поднимает свою бутылочку пива, и шутливо приветствуя девушку, пьет за ее здоровье. Та, польщенная, отвечает воздушным поцелуем.

Теперь к иностранному гостю приближается толстуха с отвратительными зубами и тяжелым запахом изо рта, и начинает бесцеремонно тереться о его бок. «Да эта бочка меня сейчас уронит», – не в шутку опасается мужчина. Подвыпившая толстуха, весом под тонну, в самом деле не отдает отчет, что тот, далеко не атлетического телосложения, еще не много – и рухнет под ее килограммами. Приходится воспользоваться примером брюнетки, – жестом он дает ей понять, что его «инструмент» не в лучшей форме. Та не унимается и теперь, повиснув на нем, тащит танцевать.

Всё, милые дамы. На сегодня хватит. Спокойной ночи.

Куда направляешься? Жестом спрашивает толстуха.

Конечно же спать! На ее же языке отвечает мужчина – кладет голову на сложенные ладони.

Неожиданно он чувствует прикосновение. В полумраке едва видна хрупкая женская рука, которая незаметно оказалась на его запястье. Это даже не прикосновение, скорее, касание крыла мотылька или бабочки. Тонкие пальцы пробегают по руке, миллиметр за миллиметром, словно желая прочитать под ней загадку незнакомца. Мужчина поднимает голову и встречает взгляд черных загадочных глаз, они и горячие, и спокойные, в них страсть и нежность, это ночь в тропиках. Она не говорит, не спрашивает, она гипнотизирует его глазами. На какое-то мгновение он чувствует себя прикованным к ней невидимой цепью. Ей не мешает ни грохочущая музыка, ни суета вокруг, она пригвождает его к табурету у стола своим взглядом, нежным и высокомерным одновременно. Наконец, девушка отпускает его руку. Что-то пишет по-русски на бумажной салфетке и протягивает ее иностранцу. Тот, взглянув на написанное, улыбается, объясняет жестами: «Пиши большими, печатными буквами, иначе я ни черта не пойму!»

Еще бы! Предложить иностранцу разобрать надпись, сделанную фломастером на бумажной салфетке, да еще на кириллице, к тому же мелким женским почерком, – может у него вызвать только улыбку.