Читаем Путин, прости их! полностью

Считается, что именно покойный Президент России Борис Ельцин постановил последнюю точку на существовании Советского Союза. В действительности же некоторые историки пишут, что предложение о развале было сделано именно Президентом Украины Леонидом Кравчуком. После долгого обсуждения преступное предложение о развале самой большой страны мира было принято двумя другими лидерами. Кто-то на этой ночной встрече сделал замечание, что остается проблема Крыма, переданного советским лидером Никитой Хрущевым Украине. Но лидеры трех стран отметили, что вопрос о Крыме будет обсуждаться позднее, учитывая, что в ближайшее время необходимо было руководить переходом страны от коммунизма к плюрализму, от плановой экономики к рынку, от атеизма – к религиозной свободе. Короче говоря, Россия-Украина-Белоруссия должны были управлять одним из самых драматических процессов ХХ века: похоронами СССР.

* * *

Автомобиль «Жигули», созданный по аналогу старого Fiat 124, выпускался в российском городе Тольятти. Рядом с пиццерией «Челентано» стоит человек, который внимательно читает книгу, опершись спиной о борт старых «Жигулей» без бамперов, с ржавчиной, что разрушила не только синий окрас, но и нижнюю часть дверей. У мужчины ухоженная борода, седеющие волосы, накачанные бицепсы и крепкие грудные мышцы. Он интеллектуал или культурист?

Характерной чертой Крыма является то, что интеллектуалы часто бывают силачами в силу приверженности утренней гимнастике. И Путин здесь ни при чем, гимнастика – это древняя практика любителей здорового образа жизни. Например, Лев Толстой, будучи молодым человеком и уже проявляя склонность к писательству, каждое утро занимался с железом, таская тяжести. Толстой здесь известен всем, поскольку его «Рассказы о Севастополе» были написаны в Крыму, здесь граф приобрел свой настоящий, уникальный военный опыт в форме царского офицера.

* * *

Пророк ушел куда-то говорить с Богом, я пытаюсь завязать разговор с интеллектуалом-силачом.

– Знаете ли вы, когда построили ту небольшую церковь на набережной?

Сопровождаю этот вопрос обычной идиотской улыбкой, которую я ношу, когда выполняю работу летописца, то есть одного из тех, кто должен беспокоить незнакомцев, чтобы написать свой отрывок. Человек поднимает голову почти раздраженно, он смотрит на меня, оценивает, сканирует с ног до головы и понимает, что я иностранец. Он загибает страницу в книге, которую читал, и закрывает ее. Проявляет ко мне снисходительность из-за факта, что раздражающая его личность – иностранец и вяло отвечает:

– Ее построили в девяностые годы для празднования юбилея Чехова. Собеседник сопровождает информацию тем, что пожимает плечами – движение, которое сложно интерпретировать: это завершение ответа на тривиальный вопрос, который задал ему незнакомец, или это означает, что есть вещи, менее бесполезные, чем празднование Чехова?

И ведьэто он, именно он, тот человек, которого искал чужестранец. Интеллектуальный, высокомерный, снобистский, с такими «Жигулями», которые нужно отдать на слом как можно скорее. Сломав лед, мы говорим о битвах за оборону Севастополя, коротко обсуждаем «Даму с собачкой», которой поставили памятник на набережной Ялты, и добираемся (наконец-то) до нынешней ситуации. Моего нового знакомого зовут Александр Иванович, он моряк, ожидающий следующего плавания. Смирившись, Александр перекладывает книгу под руку, и начинает с выражения, которое оставляет меня в замешательстве: «Виноват Путин». Может он фанатик Евромайдана – восстания, которое на несколько месяцев парализовало Киев, столицу Украины?

– Достаточно было двух батальонов спецназа, которые бы за два дня очистили Киев от палаточного городка, – говорит моряк, предвидя мое изумление, которое я ощущаю по его наклону головы и взгляду, пристально уставившемуся на собеседника. – При своевременной отправке спецназа не было бы переворота, а затем войны.

После нескольких секунд смущения я замечаю:

– Но тогда наверное было бы повстанческое движение не только на Украине, а на уровне мирового общества.

Вижу краем глаза, что к нам приближаются другие прохожие, заинтересованные политической дискуссией между жителем Крыма и иностранцем.

Человек открывает рот, выражая удивление моему суждению. Затем рот растягивается иронической, озорной, насмешливой улыбкой.

Приближаются другие прохожие, из-за столика пиццерии встают два завсегдатая и присоединяются к тем, что в считанные минуты превращаются в слушателей импровизированного собрания. Взгляды аудитории возбуждают Александра Ивановича. Разговор прерывается громким, длинным смехом. Собеседник прерывает свой хохот, ударяя кулаком по невинным «Жигулям» каталонского происхождения.

– Права человека? Вы хотите сказать о нарушении прав человека? – повторяет мужчина, все более веселясь, о чем свидетельствует шквал радостных хлопков по крыше автомобиля.

Я смотрю на него, не отвечая, но и так понятно, что я имею в виду нарушение прав человека.