Читаем Пути зла полностью

Хочется рассмеяться, но сдерживаюсь; не время расслабляться перед лицом врага.

– Она покрошила несколько многоножек и бросила их туда, – продолжает соблазнять Джонни. – Сам видел, как она это делала. Честно!

Продолжаю невозмутимо косить, не останавливаюсь ни на минуту.

– Пожалуйста! – просит Джонни.

На секунду испытываю искушение оттаять. Потом мой гнев усиливается, и я умышленно поворачиваюсь так, что ему почти не видно моего лица.

Знаете, что делает этот маленький поросенок? Он хватает меня за пояс, оттягивает мои джинсы и выливает полстакана лимонада мне на задницу!

Бросаю косилку и от неожиданности подпрыгиваю. Первое желание – схватить и побить его, но он так весело хохочет, что я не могу сделать ему больно, не хочу, чтобы он перестал смеяться. Странное у меня состояние – какое? Мне тоже смешно, вот что.

Делаю вид, что хочу схватить его за плечо, вместо этого легонько шлепаю рукой по уху.

– Хочешь лимонада? – спрашивает он весело.

– Да, но на этот раз через ту дырку, которая для этого и предназначена.

– Ух, как ты грубо разговариваешь. Пойди прополощи рот.

Мне не хочется садиться. Прислонившись к стене террасы, не спеша пью лимонад. Лимонад у Николь – так себе, весьма посредственный. Можете сказать ей об этом.

– Алиса говорила мне, что ты так и не появился, – говорю я. – Она сердится.

– Строгая, – соглашается мальчик. Он тоже пьет лимонад. Потом неуверенно: – Тобес… это был ты, правда?

В его словах мольба. Он хочет, чтобы его утешили, успокоили, избавили от страха. Замечательная интонация, мне она нравится.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – продолжаю я притворяться.

– Прошлой ночью. На кладбище. Со свечой.

– Прошлую ночь я провел у Харли с подружкой.

– О, послушай… – настаивает Джонни.

– «О, послушай», – передразниваю его. – Детке я не нравлюсь, не нравлюсь я детке.

– Ты злой.

– Да, я такой. Впрочем, скажу вот что: ты тоже сможешь пойти к Харли, когда подрастешь. Если смелости хватит, конечно.

Джонни резко отворачивается и смотрит в землю.

– Никуда не пойду с тобой, – бормочет он.

– Почему? Испугался, что встретишься с привидением?

– Нет!

– Почему тогда?

– Просто не хочу. И все. Все равно здесь скоро все застроят.

На секунду мне кажется, что он дурачится. Но вскоре понимаю, что он говорит серьезно.

– Что ты сказал о застройке?

– Папина компания собирается построить на кладбище дома.

Вспоминаю тот день, когда я спас его от Арни. Тех людей на кладбище с измерительными инструментами и планами… Почему же я тогда ничего не понял?

– Нет, – бормочу я, – невозможно.

– Это произойдет, говорю тебе, – твердо повторяет Джонни.

– Они не посмеют так поступить. Не посмеют.

Он смотрит на меня как на дурака. И я чувствую себя дураком. Этого не может случиться, не должно, еще не время.

– Почему ты так расстроился?

Хороший вопрос.

– Это… это мое место. Единственное для меня хорошее место. Куда я ухожу, где могу…

Но какое до всего этого дело Джонни?

– Я помешаю этому, – говорю ему. – Алисе Морни не понравятся такие дела. Она охраняет покой остальных.

– Тебе не удастся помешать строительству. Никому не удастся.

– У людей, за которых я переживаю, нет тел, – поясняю я.

– Послушай, привидений не существует.

– Вот почему ты не хочешь идти на кладбище. – Я допиваю свой лимонад и ставлю стакан на ступеньку. «За этим мальчиком нужен глаз да глаз, – думаю я. – Он не мой, пока еще. Но будет моим». – Ты зануда, – говорю ему. – Нет в тебе задора. Я это знал с того момента, как увидел тебя.

– Я не зануда!

– Ты цыпленок.

– Нет.

– Именно так.

Мальчик сердито смотрит на меня. На его лице проступили уродливые красные и белые пятна. Он, как принято говорить, тонкокожий, и мои колкости легко его ранят, колючки моих слов впиваются, как зубья гарпуна в молодого дельфина.

– Неразумно шляться по кладбищу, особенно ночью. Доктор Цзян объяснила мне это сегодня. Я рассказал ей о событиях прошлой ночи.

Так-так. Доктор Диана. Доктор Диана, какое отношение имеет к вам этот мальчик?

– И ты веришь всему, что она говорит? – с тревогой спрашиваю я.

– Конечно нет.

И все же чувство опасности нарастает.

– Ты рассказал ей, что, как тебе показалось, на кладбище был я? – Он трясет головой. Но сигнал тревоги в моей голове не смолкает. – Она заставит выгнать меня с работы, если ты сделаешь это.

– Она не станет так делать. Она милая, – убеждает меня мальчик.

– Диана беспокоится о тебе. Соври ей про меня что-нибудь вроде рассказа о привидении, и я вылечу отсюда быстрее, чем из задницы…

Хочу сказать: «Мягкое говно». Джонни выжидательно смотрит на меня. В душе пусто. Сильно разболелась голова. День жаркий и душный. О чем я говорил?..

– Не волнуйся. Я ничего не скажу ей, – успокаивает меня Джонни. – Ты все равно чокнутый; она это знает.

– Я – что?

– Чокнутый. – Он выразительно вертит пальцем у своего лба. – Спятил.