Читаем Пути кораблей полностью

Нагруженный тяжелыми книгами (мы отбирали только то, что имело исключительно музейный интерес и могло погибнуть без пользы), грязный и мокрый, с немалым трудом я выбрался из темной ледяной норы на свет.

Спустившись по груде разбросанных медведями ящиков с посудой и продовольствием, я обошел дом.

Черт возьми, сколько пропадало здесь добра!

По большим камням я поднялся на горку (на этом пустынном, голом берегу не было даже полярных цветов!), где среди порожних жестянок и поломанных весел уцелел маленький домик. Здесь были навалены испортившиеся от сырости, поломанные любопытными медведями научные приборы, валялись на полу фотографические аппараты, большой кучей лежали заржавевшие охотничьи и гарпунные ружья, из которых каждое было весом в добрый пуд.

Мы долго бродили по пустынному берегу, на котором хозяйничали теперь белые медведи. На северный остров холодного архипелага в прошлые времена не раз направлялись полярные экспедиции. Следуя к полюсу, сюда стремился русский путешественник Георгий Седов. Здесь, на пустынных берегах далекой земли, осталась неведомая его могила^[14]…

Хождение по льдам

Пока мы занимались на берегу, прошло несколько часов и льды, наполнявшие бухту Теплиц, стали уходить в море. С берега не было заметно медленного движения льдов. Ледокол стоял на том же месте и, чтобы поторопить нас, часто давал отходные гудки.

Занявшись отборкой музейных материалов, мы остались на берегу последними. Почти все спутники уже благополучно перебрались на ледокол, и только несколько маленьких фигурок еще виднелось далеко на льду, когда мы наконец тронулись в обратный путь.

Уже с первых шагов было видно, что многое изменилось в окружавшей нас ледовой обстановке. У самого берега зияла широкая извилистая трещина, наполненная черной водой, в которой плавали и крутились мелкие льдинки. Идя по следу, проложенному возвращавшимися на судно людьми, я остановился, не решаясь перепрыгнуть. Добрых два метра отделяло меня от противоположного края трещины. Остановившись у трещины, я долго соображал, стараясь найти способ переправиться безопасно. Круглая колыхавшаяся на воде льдинка казалась мне ненадежной. «Если ступлю на нее, — думал я в нерешимости, — она непременно перевернется и потянет меня под лед, в холодную пропасть». Я мог раздумывать так очень долго, если бы не подошел один из моих спутников, весьма опытный в хождении по льдам. Не обращая ни малейшего внимания на остановившее меня препятствие, он спокойно ступил на льдинку и, не позволив ей погрузиться, легко перешагнул на другой край. Мне стало стыдно, и, мысленно крякнув, я попытался проделать то же самое, что передо мной спокойно проделал мой опытный спутник. Все прошло благополучно: льдинка колыхнулась под моей ногой, я стоял на другой стороне трещины и смотрел, как ныряет и крутится на черной воде потревоженная мной льдинка…

Мы скоро убедились, что первая трещина, так смутившая нас по первому разу, была пустяком, на который не следовало обращать внимания. Впереди виднелись более серьезные препятствия, одолеть которые было необходимо для того, чтобы вовремя попасть на ожидавший нас посреди льдов корабль. Там, где всего четыре часа назад мы легко проходили, перепрыгивая через небольшие трещинки и переходя вброд неглубокие лужи, темнели широкие полыньи и зияли черные длинные разводья. Сильное течение на глазах наших разводило льды и увеличивало отделявшее нас от корабля широкое, покрытое темной водой пространство.

В другое время я, наверное, отказался бы от удовольствия принимать ледяную ванну и путешествие по разведенным льдам мне показалось бы не по силам. Быстроту и свободу движения (двигаться и соображать нужно было как можно скорее) особенно стесняли нагруженные, тяжелые нарты, которые мы взялись доставить на ледокол.

В первые минуты нам, малоопытным путешественникам, казалось невозможно пробраться дальше, но спутники наши продолжали подвигаться по льдам с непоколебимой уверенностью. Нам пришлось последовать их примеру. Наскоро соображая направление и выбирая путь, мы то перепрыгивали через трещины, то переплывали на льдинах широкие полыньи и, дружно взявшись за лямки, перетаскивали за собой нагруженные нарты. Рассуждать и останавливаться было некогда. Некогда было думать и соображать, что под ногами, под кружевными и хрупкими закраинами льдин, на которые приходилось ступать с разбегу, скрыта стометровая глубина, в которой лежит некогда потонувший здесь американский корабль…

Мы торопливо прыгали с льдины на льдину, и я совсем забыл об опасности. По необходимости нам пришлось быстро усвоить трудное искусство хождения по льдам.