Читаем Пути кораблей полностью

А еще рано нам было мечтать об Архангельске. Запас времени и угля позволял продолжать поход. Вечером тридцатого августа на летучем совещании руководителей экспедиции было решено использовать благоприятные условия плавания и идти дальше, с целью выяснения протяжения Северной Земли к норду. Мы хорошо понимали, что этот новый поход был связан со значительным риском: забравшись на высокие широты, «Седов» ежечасно мог оказаться отрезанным льдами, подошедшими из Карского моря. Однако сопутствовавшие «Седову» удачи, полное отсутствие льдов и благоприятный северо-восточный ветер, отжимавший льды от берегов Северной Земли, поддерживали уверенность в успехе.

Следуя прямо на север, только под вечер на 81? северной широты увидели мы первые признаки льдов — небольшие, отдельно плававшие льдинки, и скоро ледокол вошел во льды. Незабываемая, неповторимая картина предстала глазам нашим. Высокие ледяные горы со всех сторон окружали упершегося в непроходимый ледяной пак «Седова». Мертвенно-желтое солнце, стоявшее над горизонтом, отражалось в зеркальных разводьях. Янтакрные блики ложились на все окружавшие нас предметы. С изумлением любовались мы на холодное, точно погасавшее над миром янтарное солнце. Казалось, окружавшая нас ледяная пустыня, светившаяся мертвенным светом, принадлежит неведомой, мертвой, давно застывшей планете... Высокий, поднимавшийся над льдами берег ледяного острова преградил кораблю путь. Дальше продвигаться не было никакой возможности. Пробившись ночь во льдах, утром первого сентября «Седов» повернул на юг.

Возвращение

Все свидетельствовало о наступлении полярной зимы, когда — теперь уже окончательно — «Седов» направился в обратный путь. Короткое полярное лето минуло. С каждым днем становилось холоднее; ниже спускалось по ночам солнце, а по утрам в полыньях крепко застывал молодой лед. Однажды мы извлекли на палубу большой кусок этого льда толщиной в вершок, прозрачного, как самое дорогое стекло. После стоянки ледокол принарядился, подчистился, принял почти праздничный вид. На палубе теперь не было нестерпимой сумятицы и тесноты, не токались под ногами, не грвзлись на каждом шагу вывалявшиеся в грязи и угольной пыли собаки. Матросы, надеясь на скорое возвращение, точно перед праздником. старательно вымыли палубу, убрали и подчистили трюмы.

Далеко была Большая земля, где нас ожидали близкие люди, многое еще могло приключиться в пути. а мы уже были настроены по-береговому, и в каютах совсем прекратились разговоры о предстоящей зимовке. Часто собирались мы в радиорубке, где переговаривался с далекой землею радист Гершевич. В маленькой рубке было тепло и уютно. Все ближе, понятнее становились вести, приходившие с далекой земли...

Вечером первого сентября мы еще раз вспомнили оставленных на острове зимовщиков. Когда в эти ледяные края заглянет корабль? Сколько долгих зимних ночей предстоит людям провести на берегах неприветливой Северной Земли? Какие ожидают их опасности и непредвиденные лишения?

Часто мы встречали отдельные льдины, как бы покрытые бурой грязью. Казалось, эти льдины недавно оторвались от берега, где их забросало песком и тиной. Бурый цвет необыкновенных льдин зависел от присутствия микроскопических водорослей, размножавшихся на поверхности льда. Пятна этих водорослей, притягивавшие лучи солнца и как бы съедавшие под собой лед, были далеко видны на ослепительно белом, покрывающем льды снегу.

Нередко во время остановок у борта «Седова» появлялись любопытствующие тюлени. Однажды, вынырнув почти под самым бортом, большой гладкий тюлень настойчиво наблюдал за нами, пока мы спускали и поднимали из моря батометры. Круглая, точно лакированная голова зверя долго торчала над водой. нам близко были видны его кошачья усатая морда и большие, разглядывавшие нас глаза.

Эти дни я нередко сменял на мостике рулевого. Было очень приятно чувствовать, как большой, тяжелый корабль покорно слушается движения руки, а мимо проходят несокрушимые, отсвечивающие голубым льдины. Однажды, когда я стоял на руле, а «Седов» шел серединою широкого разводья, капитан негаданно приказал:

— Лево на борт!..

Я положил лево. Нос корабля покатился быстрее, заворачивая к югу. Когда по носу показалась большая льдина и пароход сделал почти полный круг, капитан, показывая на воду, сказал:

— Медведи плывут...

Передав матросу штурвал, я вышел из рубки. Семейство медведей — медведица и два медвежонка — плыло почти под бортом. Заметив надвигавшийся корабль, они прибавили ходу, все время оглядываясь и поворачивая морды с шевелившимися черными пятачками. Только зоркие глаза капитана могли рассмотреть издалека их головы, едва видневшиеся над водою. Сверху видно было, как загребают они лапами под водою.