Читаем Пути кораблей полностью

Окруженные льдинами и синими ледяными горами, мы долго стояли, любуясь на возносившуюся над нами нежно-зеленую холодную стену.

Потом на берегу пресноводного озерка, протоком соединенного с морем, наши охотники обнаружили обмелевшего морского зайца. Раненный выстрелами зверь уходил в море, его нашли далеко выбросившимся на камни. Он был так тяжел, что, взявшись всею дружной артелью, мы не сразу могли вытащить его на берег. На песке лежала усатая и окровавленная морда зверя. С большим трудом мы взвалили добычу на опустившуюся под ее тяжестью шлюпку.

Из кожи морского зайца промышленники делают ремни для гарпунов. Этот ремень, толщиною в палец, может выдержать тяжесть пятидесятипудового зверя.

Когда морской заяц был поднят на палубу, Журавлев с удивительной ловкостью стал снимать кожу, разделывая ее по спирали. Получившийся узкий ремень длиною десятка в два сажен он развесил для просушки на вантах.

На обратном пути нас накрыл туман. Мы плыли в сплошной молочно-белой пелене, закрывшей берег и море. В тумане мы заблудились. Бесплодно споря, то и дело меняя направление, мы долго кружили посреди бухты. Однажды силуэт ледокола показался в тумане близко и тотчас закрылся. Как потом выяснилось, мы кружились возле самого ледокола, и только гудки «Седова» помогли нам выбраться из тумана.

Вернувшись на ледокол, сидя в кают-компании за горячим чаем, мы еще долго вспоминали подробности нашего путешествия.

— Ночевать бы вам в море, — подсмеиваясь над нашей неопытностью, говорил капитан, — да уж Юрий Константинович вас пожалел, каждую минуту бегал давать гудки...

Только на четвертый день непрерывной работы закончилась перегрузка угля, и «Седов» уходил из Русской гавани в море.

День стоял ясный и тихий. По блестевшей поверхности моря гуськом уплывали выброшенные за борт, отслужившие свою службу угольные черные корзины. Мы торопились писать письма, приготовляли посылки, чтобы отправить их на Большую землю с «Сибиряковым».

Сегодня тринадцатое августа. Еще месяц назад мы были в Архангельске. Как далек от нас теперь шумный человеческий мир! И чем дальше уходим на восток, чаще приходит мысль: «А что, если не выберемся из льдов, зазимуем?»

Мы держим путь к Северной Земле через льды Карского моря. Еще никто никогда не решался проходить этим путем. Ни одно судно не могло преодолеть тяжелых льдов, наполняющих северную часть Карского моря. Главная надежда — на исключительно благоприятное лето, до сих пор неизменно способствовавшее нашим успехам.

Никто не ведает, где находится западный край архипелага Северной Земли, всего единственный раз посещенный людьми. Сколько миль отделяет нас от неведомого берега, какие ожидают нас приключения? Руководители экспедиции предполагают пересечь Карское море на высоте кромки льдов в Баренцевом море. Здесь, по предположению ученых, должна находиться суша, препятствующая продвижению льдов в северной части Карского моря.

Чем дальше мы продвигаемся на восток — безжизненнее и пустыннее море. Чаек больше не видно. Капитан В.И. Воронин почти не сходит с мостика. День и ночь он шагает из угла в угол, вглядываясь в открытое, все еще безледное море. Теперь в его руках находится наша жизнь, а от его опытности и верности глаза зависит успех похода.

Он лучше нас знает, что полярное лето коротко. Через месяц-другой здесь начнется зима. В дыхании холодного ветра уже чуется грозное ее приближение...

Мертвый остров

Вечером тринадцатого августа, когда наша смена заканчивала ужин, в кают-компанию вошел капитан. Он был в шубе с поднятым воротником — прямо с мостика. На его лице таяли снежинки.

— Вот, — сказал он скупо, остановившись в дверях, — впереди земля. Большой остров. Да...

Сообщив новость, капитан вышел... Оставив ужин, мы поспешно выбежали на мостик.

Впереди, за потемневшей полосой воды, окруженный поясом льдов, виднелся едва приметный берег. Неопытный глаз с трудом отличал над льдами тоненькую, лежащую за горизонтом полоску, которую можно было принять за облако или далекий туман. На мостике начались споры:

— Земля или не земля?

— Несомненно, земля!

Скоро все могли убедиться, что перед нами, несомненно, берег земли — той самой, которую на основании изучения морских течений, с удивительной точностью заранее предсказал участник экспедиции В. Ю. Визе.

Через час, войдя в ледяную кромку, «Седов» остановился милях в семи от берега. Самый нерадостный вид имела эта таинственная земля, на которую еще не ступала нога человека. Тяжелый пак (многолетний сплоченный лед) загораживал подход к берегу, неровной грядой возвышавшемуся над льдами. От борта корабля до самого берега поверхность льда была покрыта высокими торосами и ропаками. На сверкающем белом снегу лежали синевеющие тени.