Читаем Пути кораблей полностью

Кроме нескольких валявшихся на полу порожних бутылок, поломанной керосинки и вырезанных из дерева самодельных шашек, в которые когда-то играли потерпевшие крушение путешественники, мы ничего не нашли в опустелом домике «Эйры». Снаружи, у обшитого досками крыльца домика, валялось несколько кусков каменного угля и, ближе к берегу, лежала килем кверху разбитая, отлично сохранившаяся шлюпка. (Отсутствие гнилостных бактерий удивительно способствует сохранению дерева, остающегося крепким и не тронутым гниением иногда многие десятки и сотни лет.) Тут же, позеленелые от времени и глубоко вросшие в землю, лежали кости огромного кита, неведомо когда выброшенного на берег. Один из спутников наших, приняв эти кости за остатки доисторического мамонта, в припадке исследовательского азарта взвалил себе на спину огромное, трехпудовое китовое ребро и, изнемогая под ношей, обливаясь потом, усердно тащил свою драгоценную «находку» до самого корабля.

Очистив от снега внутренность домика, оставив в нем три ящика с продовольствием, исправив и заперев дверь, мы отправились в обратный путь. Уже у самого берега мы услышали в тумане беспорядочную пальбу. Две пули, чиркнув о камни, просвистели близко. Сквозь туман мы разглядели неосторожных охотников, занятых азартной пальбой из винтовок. Подойдя ближе, мы увидели, что охотники стреляют в поморника, с жалобным криком носящегося над их головами. Черная птица то замирала в воздухе, трепеща крыльями, то камнем падала на землю. Убить из винтовки летящую птицу — нелегкое дело, и выстрелы щелкали безрезультатно. Этот одинокий поморник был единственным живым существом, встреченным нами на берегу пустынного острова Белль.

Медвежий большак

Навалившийся густой туман задержал нас до утра в гавани «Эйры». Ночью дежурившие охотники видели несколько медведей, но ни один зверь не подошел близко. Наконец крупная медведица, шествовавшая в сопровождении медвежонка, свернула с обычной дороги и стала приближаться к «Седову». Не доходя шагов пятисот и как бы размыслив, она спустилась в воду. Мы видели, как за нею скользнул медвежонок, и они поплыли в открытое море. По-видимому, медведи решили переплыть большое, в несколько миль, разводье. Такое дальнее плавание для белых медведей — обычное дело.

Чтобы не терять добычи, мы решили попытаться догнать медведей на воде в шлюпке. В шлюпке нас было трое стрелков и два гребца. Матросы крепко нажали на весла. В море маленькими точками были видны головы медведей, то показывавшиеся, то исчезавшие в волнах.

Шлюпка их настигала. Скоро мы хорошо могли видеть плывших медведей, их вытянутые шеи и просвечивавшие под зеленой водой белые спины. Подойдя шагов на сорок, мы стали стрелять. Моя пуля пробила медведице шею. Я видел, как ее голова погрузилась в воду и вокруг заалела, замутилась от крови вода. Медвежонка, не покидавшего убитую мать, уже в упор прикончил промышленник Журавлев...

Мы прибуксировали медведей к борту ледокола. Они тянулись за шлюпкой, как два белых меховых мешка. На палубу их подняли лебедкой. Моя первая добыча оказалась огромным, еще не вылинявшим зверем; на задних ляжках убитой медведицы висела длинная, цвета кипяченого молока, зимняя бахрома.

Этот день оказался для охотников особенно счастливым. Часам к девяти, когда туман над морем и льдами стал подниматься, объявился еще один медведь. Он шел прямо на нос корабля. Очередные стрелки, положив винтовки на железный фальшборт ледокола, приготовились к встрече. Медведь подвигался неспешно, обнюхивая снег и обходя блестевшие на снегу лужи. Шагах в двустах кто-то не вытерпел и пустил пулю. Было видно, как, разбрызгав воду, пуля шлепнулась в лужу. Медведь остановился и, вытянув шею, с любопытством стал нюхать место, в которое ударила пуля. Вторая пуля уколола медведя в переднюю лапу, и он, вздрогнув, с недоумением стал разглядывать и нюхать свою раненую ступню. Выстрелы защелкали градом. Поняв опасность, зверь попытался бежать. Пули засыпали его. При каждом удачном попадании он оседал, вздрагивая всем своим телом. Большое розовое пятно расплывалось на его плече. Мне неприятно было смотреть на беспощадный расстрел зверя, и я поспешил спуститься в каюту.

Интересно отметить, что в желудках добытых нами у острова Белль трех медведей, по исследованию Григория Петровича, ничего, кроме следов переваренного моха, не оказалось. Желудки были пусты. Это обстоятельство показывает, что медведям нередко приходится поститься и не всегда на обед у них бывает мясное.

Во льдах