В активном детском уме «скоро» – это или сейчас, или никогда. В этот раз было именно никогда.

Те дни остались в другой жизни и в другой стране. Это уже потом произошли развал строя, война одна, вторая, третья. Потери и необратимые изменения на географической карте и в умах людей.

Высокообразованные дипломированные персоны затевали конфликты, разыгрывали комбинации и говорили «упс», если план срабатывал иначе. Или просто с театральной маской на лице твердили «фейк, фейк, фейк». Для нашего мира злиться и обиженно вредить – словесно отрицаемая и стойкая норма. В этом «здоровом» мире не принято бить по своей голове, все больше по чужой, сохраняя при этом «нормальное» выражение лица.

А я иногда ловлю себя на том, что задумчиво кручу локон у левого уха…

Ребенок в себе

В прошлом году к 1 июня мы развесили в клинике фотографии сотрудников. Черно-белые. Увеличенные. Детские. Придумка была из серии «просто так, для настроения». Трогательные детские лица на слегка затуманенных снимках вызвали умиление и фурор. Было в этом что-то соревновательное. В попытках угадать, кто есть кто, развернулась настоящая борьба. Но еще более ощутимым стало то самое настроение, в котором искренняя улыбка была припорошена грустью ностальгии.

Как бы мы себя ни называли, чем бы ни занимались, каких социально-финансовых высот ни достигли, все равно иногда мы ведем себя абсолютно по-детски. Чем старше мы становимся, тем реже позволяем себе неприкрыто выражать эмоции, бесстрашно исследовать неизвестное, бесхитростно проявлять свои желания, мгновенно забывать причину печали и крайне оптимистично смотреть на мир.

Он, этот самый мир, одновременно и деспотичный властитель, и добрый учитель. Ограничивает нашу свободу и дает советы, как жить в этом ограничении. Он бескомпромиссно заставляет нас личностно созревать и раскрывает ранее неизвестные преференции. Запутанность и сложность нашего пути взросления время от времени подмывает все бросить и впасть в детство. Ведь совсем неплохо жить одним днем, испытывать односложные эмоции и пребывать в полной уверенности, что все еще впереди. Воспринимать как само собой разумеющееся пронзительное чувство защищенности и безусловной родительской любви. Некоторые, избегая реальности, навсегда застревают в детстве. Другие ведут себя так, словно у них его вовсе не было.

Наверняка в жизни каждого из нас встречались люди, настолько «закостеневшие» в своей взрослости, что даже человеку, обладающему богатым воображением, трудно представить его маленьким ребенком. Утратив, а на самом деле глубоко закопав ребенка в себе, мы лишаемся части себя. Той самой части, которая в самых грустно-безвыходных ситуациях умудряется видеть положительное. Той части, которая в сковывающих условностях заставляет мечтать. Той нашей бесценной части, которая заливает игривым светом солнечных зайчиков рутинный пасмурный день.

У меня было абсолютно счастливое детство. И я долгое время была уверена, что оно такое у всех. Мне даже в голову не приходило, что не у всех детей есть любящие мама и папа.

Или что братья и сестры, оказывается, могут между собой не только ссориться, но и даже (о ужас!) драться. Или что дети могут серьезно болеть.

Все эти реалии жизни открывались мне постепенно. Каждое такое знание отщипывало от гигантской восторженности маленький кусочек. Очень надеюсь, что осталось больше, чем ушло.

Лоскуток к лоскутку

Знаете ли вы, каково на ощупь послевкусие?..

Не то, которое учат искать на небе в школах сомелье. Не то, которое закрепляется кусочком сыра с плесенью после чревоугодного ужина. И даже не то, которое оставляли любимые бабушкины пирожки, схваченные первыми со сковородки. У каждого свой безошибочно угадываемый вкус и аромат, но… можете ли вы его осязать? Закрыть глаза, представить, что вы медленно ведете рукой по поверхности. Какая она? Шелк? Мягкий ворс? Проведя ладонью в одну сторону, вы встречаете сопротивление, обратно вы скользите, погружаясь в негу мягкости. Бархат? Бархат!