Читаем Путешественник полностью

— Я помчался бы к нему, если бы ему угрожала опасность, но, слава Богу, в этом нет нужды. Простите меня! Я, видите ли, существо дикое, и у меня плохо получаются всякие курбеты и реверансы. Я уверен, что благодаря вам буду обязательно хорошо принят: заслужу улыбку или несколько любезных слов, но меня бы весьма удивило, если бы мое скромное имя запечатлелось в светлейшей памяти. И минуты не пройдет, как король про меня забудет. Да и может ли быть иначе, когда вокруг такая толпа? И потом, я приехал в Шербург по делам и не одет, как подобает для приема…

— Это не важно! Король — человек, проще которого не сыскать на всем свете. Пойдемте же, Тремэн!..

Тут вмешалась его жена:

— Не настаивайте, друг мой! Тем более что господин Тремэн прав…

— Прав? Вы смеетесь надо мной! Прав, что не желает пойти со мной?

— Совершенно верно, да и вам следовало бы остаться! У губернатора я слышала, что большого приема сегодня вечером не будет. Король будет ужинать в тесном кругу и рано ляжет спать. Он специально просил об этом, чтобы подняться до рассвета и успеть к утреннему приливу… в полпятого утра! Поверьте мне! Давайте поужинаем вчетвером, если, разумеется, господин Ингу согласен с нами остаться. Это было бы очень приятно, а завтра сколько угодно встречайтесь с его величеством…

Мореплаватель неохотно поддался на уговоры, правда, ужин во главе с очаровательной женщиной оказался от этого не менее прелестным. Адвокат был на седьмом небе и каждый раз, взглянув на соседку, словно улетал на розовом облачке. Позже он выразил Тремэну бесконечную признательность…

Но тот думал о другом. Он не особенно верил в связи Ингу в религиозных кругах и жалел, что поддался на уговоры, так как им внезапно овладела потребность как можно скорее вернуться домой. Рассеянность его была столь очевидна, что он заслужил упрек улыбнувшейся ему милой соседки.

— Вам скучно с нами, господин Тремэн?

— Если вам так показалось, то покорно прошу прощения, сударыня. Признаться, меня беспокоит одно дело, но обещаю вам, что не буду больше о нем думать, пока мы не расстанемся…

Все были довольны проведенным вечером, и Гийом, пройдя по многолюдным улицам, где продолжали веселиться жители Шербурга — многие изрядно захмелели, — смог, наконец, добраться до любезно предоставленной его другом спальни, предварительно уложив его самого, поскольку тот так блаженствовал, что несколько перебрал шампанского.

Однако, надеясь спокойно уехать из города, он ошибался. Горожане, судя по всему, и не ложились спать, потому что в три часа ночи вакханалия еще продолжалась. Тогда Тремэн смирился и решил подождать в порту, пока король не сядет в красивую позолоченную лодку, специально доставленную из Бреста. В конце концов такого он больше не увидит никогда в жизни!

Был день большого прилива, и им решили воспользоваться, чтобы облегчить установку только что законченного девятого конуса… Конусы эти, точнее, усеченные конусы, представляли собой огромные дубовые и буковые ящики, имевшие в диаметре сорок пять метров в основании и двадцать — в вершине. К месту установки их доставляли вплавь с помощью прикрепленных к ним изнутри и снаружи бочек, а затем топили, наполняя камнями через предусмотренные со всех сторон отверстия.

К четырем часам утра Людовик XVI, одетый в великолепное красное, шитое золотом платье (этим он хотел оказать честь флоту и Шербургу), предварительно прослушав молебен, уже находился на пляже Шантерен. Он осмотрел место грандиозного строительства в сопровождении инженера де Сесара — это он задумал удивительную конструкцию дамбы и был хорошо известен, так как работал в портах Руана, Дьепа, Гавра и Трепора, а также построил большой мост в Сомюре. Под звуки артиллерийского салюта король поднялся на корабль «Патриот», замечательное, совершенно новое судно, вооруженное семьюдесятью четырьмя пушками и представлявшее собой последнее слово техники, так как имело двойной корпус и было скреплено медными гвоздями. С борта «Патриота» он должен был наблюдать за погружением уже спущенного на воду огромного ящика, рядом с которым прибывшие в честь короля военные корабли казались совсем маленькими… В лучах восходящего солнца зрелище было величественным и впечатляющим.