Читаем Путь зла полностью

На организованных французским Институтом масонских исследований коллоквиуме в честь 200–летия масонской организации Великий Восток (1973), французский историк А. Собуль, возглавляющий «классическое» направление в изучении «Великой французской революции», выступил с докладом, имевшим программное значение для освещения масонской тематики в историографии его школы. Критикуя тех, кто отводит масонам первостепенную роль в организации французской революции, ему все–таки пришлось признать, что масонские ложи были своего рода школами новых форм политической культуры, где просвещенная буржуазия и либеральное дворянство отрабатывали навыки публичного выступления, дискуссии, выборов и других демократических процедур, необходимые для парламентской и представительной системы. Там же, по его словам, происходило объединение на принципах равноправия родовой аристократии и высших слоев буржуазии — именно такой, далекий от «подлинного равенства» идеал нашел в дальнейшем отражение в политической программе либерального крыла революционеров. В самом же начале революции, при формировании «патриотической партии», ее организаторы использовали для координации движения свои масонские связи, как, впрочем, и связи личные, родственные, деловые, а также возникшие благодаря членству в других общественных ассоциациях.

Английский историк М. Джейкоб, чье исследование участия масонских организаций в европейских революциях вышло в 1991 году, критикуя сторонников «теории масонского заговора», тем не менее был вынужден признать, что результаты их исследований выявили тот факт, что именно деятельность масонства была направлена на интенсивную пропаганду идеологии Просвещения, разрушившей идейные основы традиционной социально–политической организации Европы и подорвавшей духовный авторитет церкви. Иными словами, в академических кругах Европы признан тот факт, что именно благодаря масонским организациям произошло проникновение «просветительских» ценностей в массовое сознание и повседневную общественную практику европейских государств, а масонские ложи были своего рода школами, где будущие революционеры получали представление об ином, «более совершенном» устройстве государства и общества.

Естественно, что прямых доказательств непосредственной причастности масонов к организации английской революции не существует, однако является очевидным историческим фактом то, что уже к концу XVI1 века масонство существует в Англии в виде структуры связанных между собой тайных лож и оттуда, после победы «славной революции», распространяется по всей Европе. Как утверждал Б. Фэй, английское масонство ставило себе целью распространение своей идеи и политической практики в других странах, дабы обеспечить повсеместное установление общественно–политических порядков, подобных тем, что имели место в Великобритании[104]. Отвергая на словах вмешательство в политику и применение насилия, масонство фактически формировало интеллектуальную почву для грядущих революционных преобразований в соответствующем духе и выращивало кадры для их осуществления [ 11].

Таким образом, можно констатировать, что, сыграв роль катализатора серии кровопролитных войн и революций в Европе, масонские ложи фактически инициировали установление в ведущих европейских государствах (под идеологическим прикрытием «представительной демократии») прочных олигархических режимов с соответствующей финансово–экономической системой.

Однако, несмотря на активное участие масонских организаций (после их лондонской легализации в 1717г.) в революционных событиях, официальная историография предпочитает этот факт последовательно игнорировать.

На данный момент в академической среде сложилась несколько странная ситуация, при которой ортодоксами «классической» историографии признается, говоря современным языком, широкомасштабное использование масонскими ложами методов информационно–психологической войны против монархических режимов и христианской церкви в Европе, но одновременно отрицается непосредственное участие масонов в подготовке, организации и осуществлении революций и политических переворотов. Главным аргументом, обосновывающим их позицию, является отсутствие документов, непосредственно это подтверждающих.