Читаем Путь волшебника полностью

А потом, на второй неделе, произошла катастрофа. Проснувшись слишком рано, он вышел в прихожую и наткнулся на Халабант, направлявшуюся в ванную комнату для утреннего туалета. И она была полностью обнажена. Он видел ее сзади — длинную гибкую спину, узкую талию, крепкие ягодицы. Когда потрясенный вздох сорвался с губ Ганнина, она обернулась и посмотрела в упор, прохладно и беззаботно, как если бы видела перед собой кошку или домашнюю утварь. А он стоял, точно громом пораженный, и пялился: на грудь, такую полную, что казалась неуместной на худощавом теле, на широкие бедра с торчащими вперед острыми косточками, на ярко-рыжий, словно огненный, треугольник под животом и стройные ноги. Двое стояли лицом к лицу достаточно Долго, чтобы ее нагота успела каленым железом пронзить сердце Ганнина Тидриха, разжигая пожар, который, как он понимал, невозможно будет потушить ничем.

Он торопливо зажмурился, как будто нечаянно взглянул на солнце, а когда через несколько секунд открыл глаза, Халабант уже ушла, прикрыв за собой дверь в ванную.

Последний раз Ганнин Тидрих испытывал столь мощный накал чувств лет в четырнадцать, приблизительно в таких же обстоятельствах. Теперь же бурный поток юношеских эмоций, ворвавшийся в разум взрослого человека, ошеломил и вскружил голову. Он привалился к стенке прихожей, тяжело переводя дыхание, будто только что едва не утонул.

На протяжении двух дней Ганнин оставался под впечатлением случайной встречи, хотя насчет нее ни словом не обменялся с наставницей. Он и помыслить не мог, что такая простая картинка, как мельком увиденная нагая женщина, способна запасть глубоко в душу. Конечно, налицо и другие обстоятельства — мимолетное увлечение молодого человека красивой сверстницей, проживание под одной крышей в тесной квартирке, где их спальни разделяло не больше двадцати шагов, тесное общение между учителем и учеником, не знавшим более никого из городских чародеев. Ганнин задавался вопросом: не опробовала ли на нем Халабант новое приворотное заклинание просто забавы ради, не запустила ли крошечное колдовство, чтобы потом наблюдать, как он места себе не находит, да, ко всему прочему, нарочно показалась голой в то утро.

С одной стороны, не верилось, что Халабант на такое способна, а с другой — что он о ней знал? Временами Ганнин Тидрих замечал в ней легкую злость, нечто такое, что побудило бы ее наблюдать за мучениями несчастного ученика, подобными мучениям выброшенной на берег рыбы. Да, он не верил, но поскольку сталкивался с такими женщинами ранее, то вполне допускал возможность.

В изучении волшебства ему сопутствовал успех. Он узнал, как вызвать незначительных демонов, как готовить настойки, увеличивающие мужскую силу, как использовать солнечный свет, как проверять серебро и золото на чистоту одним прикосновением, как предсказывать погоду и многое другое. Голова шла кругом от новых знаний. Но он оставался ослепленным необычной красотой Халабант, близостью совместного проживания в тесном доме, памятью о той яркой встрече на рассвете. И вот на четвертой неделе ему показалось, что обычная прохладца сменилась более теплым отношением — Халабант улыбалась время от времени, хвалила его за успехи в изучении волшебства и даже задала пару вопросов о прошлой жизни. Приняв уменьшившееся безразличие за пробуждающуюся взаимность, он в конце утреннего урока не выдержал и решительно признался в любви.

На ее бледных щеках появился недобрый румянец. Темные глаза вспыхнули.

— Не пытайся все испортить! — предупредила Халабант. — Пока все складывается отлично. Поэтому советую забыть то, что ты мне наговорил.

— Но как я могу? Мысли о вас не покидают меня днем и ночью!

— Значит, пересиль их. Я не желаю больше ничего слышать. И если хотя бы попытаешься прикоснуться ко мне, я превращу тебя в песчаного таракана, уж поверь.

Ганнин сомневался, что она дословно выполнит обещание, но выполнял ее приказ на протяжении восьми дней, так как не желал ставить под угрозу дальнейшее обучение. А потом, получив задание по ворожбе, написал ее имя, прочитал надлежащее заклинание и спросил о вероятности взаимной любви, получив ответ, который как будто предсказывал успех. Не помня себя от накатившего счастья, он схватил в охапку неожиданно вошедшую Халабант, притянул к себе, прижался щекой к щеке и неистово провел ладонью от лопаток до бедер.

Она прошипела шесть коротких, резких слов на неизвестном Тидриху языке и укусила его за мочку уха. Через мгновение он осознал, что копошится на полу среди огромных пылинок. Одна из них, блестящая и угловатая, плавала над ним, как небесное светило. Его глаза стали пугающе зоркими, они видели мельчайшие штрихи, но цвета словно бы исчезли из окружающего мира. Когда Ганнин в ужасе схватился за голову, то обнаружил, что его рука превратилась в зубчатую лапку, а щеки покрылись прочным хитином. Халабант сделала его тараканом, как и обещала.