Читаем Путь волшебника полностью

Лес, окаймлявший обочины, выглядел густым и весьма таинственным. Шоссе едва виднелось сквозь заросли, располагаясь приблизительно в одной восьмой мили. Нкем ухмыльнулся — он двигается, пока остальные стоят. Главная сюжетная линия всей его жизни. Он нажал на педаль газа.

Прибавив ходу, Нкем кое-что заметил краем глаза.

— Ох, да что за дьявольщина творится со мной сегодня… — прошептал он.

По левую сторону от «ягуара» бежала крупная, похожая на страуса птица с торчащими во все стороны черными перьями. Ее вид наводил на мысль о карнавале, о нарядах из пальмового волокна и танцорах. Нкем поддерживал скорость около тридцати миль в час, но птица без особых усилий неслась вровень с автомобилем. Встречный воздух пригладил мягкие и тонкие перья. На бегу птица повернула голову и взглянула на Нкема, ее алые маленькие глаза вспыхнули подобно рубинам. Ясный взгляд. «Это хорошо, — подумал он. — И не мотает башкой, по крайней мере».

Нкем отвернулся от странного создания, но лишь для того, чтобы обнаружить еще одну птицу, приближающуюся справа.

— Задница! — воскликнул он шепотом, сосредотачиваясь на лежащей впереди дороге.

В этот миг он увидел еще одну птицу прямо перед собой, посреди грунтовки. Даже издалека, непонятно почему, Нкем четко различал птичьи глаза. Они пылали коричневым цветом, словно шоколад со сверкающим в глубине солнцем. В ушах зазвенело, сердце сжалось, яркий свет на мгновение ослепил.

Вам! Бух, бух!

Нкему показалось, будто его самого переехали. Воздух вырвался из легких, взор затянула белесая мгла. Потом боль отпустила. Так или иначе, ему удалось надавить на тормоз. Шины заскользили по дорожной грязи, и автомобиль застыл. Наступила тишина, только доносилось с отдаленного шоссе урчание моторов.

Времени, чтобы трезво оценить ситуацию, не оставалось. Другие птицы окружили «ягуар». Нкем окинул их взглядом, а потом обернулся к безжизненному телу. Просто куча мяса с перьями посреди дороги. Несомненно, труп… Одна из птиц приблизилась к окну и постучала в стекло коротким, но мощным черным клювом. Цок-цок-цок… Немного ниже борозды от бычьего рога. Нкем выдохнул и расслабился.

— С каких пор долбаные страусы бегают в штате Имо? — запрокинув голову, обратился он к черной обшивке салона.

Он подумал, не позвонить ли другу Фестусу — орнитологу-любителю. Рука уже потянулась к мобилке, но замерла на полпути. Если Нкем расскажет о своем приключении, Фестус решит, что у него съехала крыша.

Еще одна птица заглянула в окно.

— Чего ты хочешь, пернатая?

Она отбежала. Нкем опять глянул на погибшее существо. Кожаное сиденье заскрипело, когда он повернулся. Что эти траханые твари здесь делают? И если могут убежать куда глаза глядят, какого дьявола торчат посреди траханой дороги?

Потом Нкема осенила идея, до того дикая, что он даже хихикнул и почесал короткую бородку. Стоит ли так поступить?

А почему бы и нет?

В багажнике лежало старое покрывало. Будучи мальчишкой, он никогда не тратил впустую ни единой унции пищи, потому что ему никогда не удавалось наесться вдоволь. Теперь, несмотря на обеспеченную жизнь, он сохранил большинство старых привычек. Допустить, чтобы пропало хорошее мясо? Он опять рассмеялся. Нет, он не поедет к Агнессе. Он проведает свою матушку, которая живет в часе езды отсюда. Уж кто-кто, а она должна оценить огромную добычу.

Нкем сдал задом, медленно направляясь к убитой птице. Окружившие его твари внимательно наблюдали, вытянув длинные шеи.

— Эй вы, — бормотал он, — стойте на месте. Стойте на месте.

Птицы держались поодаль. Некоторые клокотали горлом, все громче и громче, но было трудно сказать, кто именно. Звук напоминал гулкий рокот барабанов и казался довольно жутким. Подойдя к мертвому существу, Нкем внимательно его осмотрел. Птица превосходила размером сородичей и отличалась окрасом. Кожа длинной, неестественно вывернутой шеи отливала яркой синевой, а глаза были окружены темно-красными пятнами. Если принять во внимание «горжетку» тонких белых перьев и четыре длинных черных пера, украшавших макушку, то можно смело заключить: очень красивая птица.

И, как показала попытка ее поднять, тяжелая. Нкем считал себя крепким парнем, ежедневно занимался в тренажерном зале. Даже если бы птица весила больше ста фунтов, он должен был запросто закинуть ее в багажник. Но, черт побери, какая же она огромная! Мяса хватит, чтобы кормить всю деревню несколько дней. Нкем подсунул под нее руки и потянул. Запоздалую мысль о том, что кровь и грязь безвозвратно испортят белую шелковую футболку, он с ругательством отверг. Выпрямился. По ощущениям, вес птицы не превышал ста двадцати фунтов. Когда тело оторвалось от земли, из перьев выпал некий предмет, издали похожий на осколок льда.

Обмякшая шея свободно болталась, как кусок вареной маниоки; птичья голова стукалась о ногу Нкема. Он покосился на остальных, надеясь, что они не осуждают его поступок. Теперь стая насчитывала не меньше десятка особей, которые вертели головами и пялились на него.