Читаем Путь волшебника полностью

Под иронические смешки заклинателей японка вернулась на место.

— Если бы они создавали свои снадобья из трав, то не смеялись бы, — сказал Джеймс.

— Если бы они создавали свои снадобья из трав, — кивнула Анна, — у нас еще были бы травы.

Первое, что Аннакпок сделала, приняв обязанности шамана, — это сложила погребальный костер для своей матери и распевала, пока ее тело не обратилось в прах.

Тогда было еще довольно холодно, потому Аннакпок вышла на лед — рассыпать пепел вокруг лунок, где охотилась мать. Своего рода жертва тюленям, воздаяние за взятое у природы.

Бесполезный ритуал, ведь тюленей больше не осталось.

Мать обещала, что она ощутит волшебный свет. Аннакпок вздохнет — и осознает предназначение шамана, и в ее венах заструится сила.

Впервые она почувствовала себя шаманкой в двенадцать лет, когда прибыл чиновник, чтобы взять образец крови ее матери и поставить Ситийок на учет как природного мага.

Зимнее солнце уже закатилось, а без матери Аннакпок оставалась одна-одинешенька в Умиужаке. Только лунный свет озарял голые льдины.

Ветер похитил пепел из миски, и на берег Аннакпок вышла с пустыми руками.

И это было последним, что сделала она в качестве шамана.

Анна заступила дорогу японке, когда на закате они покидали амфитеатр. Та вроде нисколько не удивилась.

Стивенс пояснил, что ее зовут Кимико Хана, она цукимоно-судзи, повелевающая лисами, своими фамильярами, и это наследственное. Но на вопрос, заклинательство это или природная магия, ассистент только пожал плечами.

Анна смотрела на лисьи головы, а те наблюдали за ней.

— Вы убили их, чтобы завладеть их силой?

Лисьи головы отпрянули и зашипели. Кимико погладила мех, чтобы успокоить их.

— Нет, — ответила она нарочито безразличным голосом, когда животные притихли. — Они покинули мою семью, а это — память.

Теперь я дружу с их детьми. — Она, прищурившись, глянула на Анну. — А у вас есть фамильяр?

Инуитка подумала, можно ли считать таковым мертвого нарвала.

— Нет, — ответила она и добавила: — Я даже не волшебница.

Кимико приподняла бровь и пошла дальше.

Анна последовала за ней вниз по лестнице и к выходу из амфитеатра.

— Как вы получили магию? — спросила она.

— В моих интересах об этом помалкивать. — Темные глаза Кимико вспыхнули алым. — Если у вас нет силы, притворяйтесь, что есть. А если есть, наоборот, притворяйтесь, что ее нет. — Она погладила вздохнувших под ее ладонью лис. — А какова ваша магия?

— Я великий погребальщик, — ответила Анна.

У гостиницы торговка продавала амулеты со складного столика.

— Наколдовано волшебниками конгресса! — выкрикивала она, протягивая глиняную бусину на веревочке. — И талисман, и украшение! Заговорен ведьмой! Проверен шаманом!

Анна не догадывалась, для чего предназначен этот амулет, и не видела в нем ни крупицы силы. Зато торговка щедро опудрила его корицей, и этот запах плыл в воздухе.

Когда Анна проходила мимо, женщина сунула бусину ей под нос.

— Не хотите ли немного магии, мисс?

«Хочу», — подумала Анна и не остановилась.

Анне снился нарвал, бледный, четко видимый на черных камнях. Когда она зашагала по льду, чтобы рассмотреть его поближе — а зашла она уже довольно далеко, куда и забираться, вообще-то, не следовало, — то поскользнулась. Вспомнив, что лед подтаявший, она испугалась и застыла. Один неверный шаг, и можно уйти под льдину, в студеную воду.

Лежащий на отмели нарвал повернулся к ней мордой. В его распахнутой пасти стояла Ситийок и махала руками, указывая на берег.

Но Аннакпок была так напугана, что не могла тронуться с места. Даже когда лед ушел из-под ног, она не шелохнулась. Смотрела вниз, в воду, которая уже достигла колен, но не чувствовала себя тонущей.

Лед продолжал опускаться, она запрокинула голову, в последний раз хватая ртом воздух. Над нею солнце было рыжим, как лисий мех.

Когда вода поглотила ее полностью, Анна раскинула руки и почувствовала, как что-то плотное выскальзывает из них. Она не видела того, что держит.

«Всегда есть нечто большее, чем мы обычно видим», — говорила ее мать.

Мать не боялась.

Мать махала ей.

— Ужасно выглядите, — сказал Стивенс, когда они занимали свои места. — Репортеры решат, что вы не выдержите и сбежите.

— Теперь понимаю, за какие качества вас приняли в дипломатический корпус, — отозвалась Анна.

В прениях по защите окружающей среды выступали сплошь заклинатели. Они с пеной у рта доказывали, что не виноваты в ослаблении природной магии, которой даже не пользовались.

— Мы относимся к волшебству как к науке, — заявил Малефицио. — Наша магия — плод исследований. В данном случае это играет против нас, ибо природная магия редко нам подчиняется. Мы бессильны, и даже притворяться не будем, что это не так.

Анна озиралась. Что-то похожее на мех щекотало ей пальцы.

— На стороне природных магов сила поколений. — Малефицио широко раскинул руки. — Волшебство им передается наследственным путем!

— Может, нас и разводить тогда, как породистый скот? — выкрикнул кто-то из кенийской делегации.

Малефицио даже не заметил реплики.