Читаем Путь волшебника полностью

Главное, что все это привлекло к ней Петера, молодого священника. Он вывел Ханну на подмостки, когда ей было всего четырнадцать, и помог обрести голос.

Она и сама сочиняет песни, спотыкаясь на фальшивых нотах. Она перекладывает на музыку молитвы. Страсть и надежда пронизывают каждую ноту, каждое слово. Она старательно оберегает свое творчество от вторжения рок-музыки и сдерживает неослабевающие атаки демонов отчаяния и гнева.

В пригороде, где обитает средний класс, Ханна живет с отцом, матерью и тринадцатилетней сестрой. Мать — домохозяйка, отец — дипломированный бухгалтер. Сестру зовут Франческа, коротко Франни. И хотя Ханна очень любит младшенькую, она первая готова признать, что Франни кого угодно выведет из себя: упрямая, эгоистичная, взбалмошная. Порой они цапаются, словно кошка с собакой, когда не слышит мать; а если та услышит, сразу прочитает нотацию, мол, ссориться — это не по-христиански. Блаженны миротворцы и все такое. Может, мама и права, но интересно, возражал бы Христос, если бы настырный подросток проникал к нему в спальню, чтобы «взять на время» его одежду, полистать дневник и позаимствовать небесную контрабанду?

(«Контрабанда» Ханны: три диска рок-музыки, черный карандаш для подводки глаз и книжка про волшебника.)

Мир мага Ханны-из-Леса разбился вдребезги однажды поздневесенним утром. В этот день на краю леса появилась первая девочка: нагая, голодная, безразличная ко всему. Она не помнила свое имя.

Волшебница позаботилась о девочке, как ведьма когда-то позаботилась о ней. Подправила ей здоровье и укрепила силы, однако вернуть бедняжке память не смогла.

Потом из леса вышла вторая девочка в таком же плачевном состоянии.

Волшебница и ее в беде не оставила. Когда девочки окрепли, отвела их на ближайшую ферму. Там им будет хорошо, пока сестры из города не придут их искать.

Она должна побыть одна. У нее есть дело.

Вернувшись домой, она подошла к зеркалу.

Что такое зеркало, как не инструмент волшебника?

Зеркало показывает прошлое. И будущее, и далекие города и миры. Все это волшебница каким-то образом хранит в себе самой. Зеркало видит и ее. Нельзя в него смотреться и не узнавать того, чего знать не хочется. Нельзя в него смотреться и не обнажать того, что лучше бы сохранить в тайне.

Этот инструмент, что ни говори, далеко не прост.

Ханна хранит его в чулане, в запертом сундуке, в мягком гнезде, плотно обернутым в ткань. И спит с ключом на шее.

Сейчас она приближается к зеркалу со страхом, зная, что угроза набирает силу и что зеркало покажет, какую форму эта угроза примет.

Она собирает все свое мужество. Хотя зеркало всегда опасно, оно вдвойне опасно для того, кто боится.

Твое оружие — лишь тогда твое оружие, когда ты достаточно силен, чтобы владеть им.

Она прогоняет страх и…

…поворачивается лицом к зеркалу.

Зеркало показывает ей порождение тьмы, которое преодолевает границу, проникает в мир смертных не то случайно, не то по собственному выбору, не то по воле судьбы. Увидеть его невозможно, но о его существовании свидетельствует создаваемый им хаос.

Та же зловещая подвижность, благодаря которой чудовище нашло дорогу в этот мир, позволяет ему влетать в дом через окно, вползать через щель под дверью. Эта нечисть подкрадывается к спящим девочкам и заставляет их видеть ночные кошмары. Словно сомнамбул, уводит в лес и бросает там.

Инкуб.

Охваченная тревогой, Ханна пошла во дворец — рассказать принцессе о том, что увидела в зеркале.

Давно ли она в последний раз ходила по улицам Перта Пердида? Время не значит ничего в волшебных сказках; постоянно развивающийся город каждый раз казался ей новым.

Улицы там вымощены золотом и обсажены деревьями, как будто слепленными из бирюзовой сахарной ваты. Над головой витают механические бабочки, неся на себе смеющихся наездников. Когда-то и она летала так — поглаживала радужные крылья, управлялась со сбруей. Смотрела на город с головокружительной высоты.

Сегодня, собираясь узнать, как обстоят дела у ее сестер, она предпочла идти пешком.

Девушки ходили по улицам парами и по три, останавливаясь у витрин магазинов. За стеклом лежали лепешки и пироги, пуговицы и ботинки, блестящие лампы и медные ключи. Девушки босиком залезали в фонтан, подолы платьев липли к коленям.

Она приближалась к центру города. Красочные, словно конфеты, дома с черепичными кровлями усеивали склоны холма. С окон свисали вьюны, двери были окаймлены цветами.

Сквозь арку она прошла в дворцовый парк. В этой арке наверху пауки плели свои эластичные тенета, похожие на медную проволоку. Кончики металлических нитей касались Ханны — просто дворец желал узнать, кто пожаловал в гости. Она шагала по широкой тропе меж благоухающими апельсиновыми деревьями. Дорогу охраняли роботы, их глаза загадочно поблескивали зеленым, пальцы сжимали древние ключи. Конечно, они позволили Ханне пройти.

Наконец она проникла в самую середку дворца, где живет принцесса.