Читаем Путь волшебника полностью

— Так спускайтесь и схватите ее! — ответил Ватт своим неестественно высоким, вибрирующим голосом, в котором, однако, явственно слышались раздражение и нетерпение.

«Это серьезно», — оценила свое положение Марла.

Она отпустила куст и поехала-покатилась вниз, зарабатывая синяки и шишки.

«Черт, жаль, что при мне нет плаща!» — подумала она, когда, кувырнувшись через особо крупный валун, взмыла в воздух.

Впрочем, пролетела недалеко, — за что спасибо слабым аэродинамическим свойствам человеческого тела. Рухнула на груду влажных листьев у подножия горы и со стоном села. На счастье, ничего не сломано, хотя кажется, будто она превратилась в один сплошной ушиб.

Марла распахнула рюкзак, надела кастеты, поколебалась с выбором ножа, но в итоге предпочла взять снежный шар. Убегать не имеет смысла. Судя по звукам, Ватт со своими человекоподобными приспешниками спускается по склону, причем осторожнее, чем это делала она; значит, есть время подготовиться.

Первыми по склону сползли дробовики, видимо, потерянные в процессе спуска. Марла улыбнулась нежданной удаче. Одно ружье она спрятала за спиной среди веток куста, а другое взяла на изготовку. Спустя несколько мгновений приземлились «гориллы», сплошь покрытые грязью и не слишком довольные; еще меньше они обрадовались, когда Марла открыла прицельный огонь. Оба, воя, рухнули с продырявленными ногами. Их жизни ничто не угрожало, однако раны причиняли сильную боль.

Марла отшвырнула дробовик. Стрелять в голема со свалки, в которого вселился дух Сэйвери Ватта, бесполезно — он даже не почешется. Все равно что бросить снежок в солнце.

Ватт спустился по склону на тонких как у паука ногах.

— Студенточка, отдай шар, и я прикончу тебя быстро.

— А как насчет отпустить меня или я разобью твою игрушку?

— Дурочка, он же волшебный. И царапины не останется.

Марла вскинула руку:

— Даже от латунного кастета с магическим усилением? Да таким можно банковский сейф разломать.

— Попробуй.

Ну, как скажешь. Марла ударила кастетом по снежному шару. Как и следовало ожидать, металл лишь беспомощно звякнул о стекло.

Однако теперь она могла рассмотреть шар получше. Это не штампованный дешевый сувенир, а ручная работа. Цоколь похож на окрашенную в черный цвет крышку от консервной банки, а значит…

Марла решила повернуть стеклянный шар в одну сторону, а основание в другую. Сначала штуковина не поддавалась, но куда ей против чемпионки по открыванию банок с солеными огурцами.

— Не делай этого! — закричал Ватт.

Вокруг взвихрился снег, да так густо — одна сплошная белизна. Она поглотила все звуки, сократила видимость до фута-двух.

— Ты спасла меня, — проник через эту белую завесу голос.

Перед Марлой стояла женщина, облаченная в ветхие черные меха. В руках она держала части пустого снежного шара. Высокая, черноволосая, со следами былой красоты, хотя по крайней мере вдвое старше Марлы. Она дрожала от холода, и вместе со словами изо рта вырывались белые клубы.

— Сколько я пробыла в этом проклятом буране? Время там течет так странно. Который нынче год?

Марла ответила. Губы женщины тронула улыбка.

— Выходит, я пропустила чемпионат США по бейсболу тысяча девятьсот тридцать шестого года. Ты, конечно же, не знаешь, кто выиграл?

— Что? Я не интересуюсь спортом.

— Неважно. Потом посмотрю.

Она замахала рукой перед лицом, и снег в воздухе зашипел, превращаясь в пар, что позволило им разглядеть Сэйвери Ватта, с грохотом и лязгом пытающегося взобраться по склону.

— Сынок, — обратилась к нему женщина.

Ватт остановился, медленно сполз назад и повернулся к ней.

— Мама? — растерянно произнес он.

— О черт! — расстроилась Марла. — Я что, впуталась в семейные разборки?

Женщина подошла к сыну и дотронулась до его лица, точнее, до лица робота:

— Ох, Сэйвери! Мой непослушный мальчик! Что с тобой случилось?

— Я… пострадал при пожаре. На моей фабрике был взрыв…

— Ты так огорчаешь меня, малыш. Я выносила твое тело в своем, дала ему жизнь, а ты допустил, чтобы оно погибло? При каком-то дурацком пожаре? Не могу это расценить иначе как личное оскорбление.

— Просто несчастный случай…

— А как прикажешь понимать то, что ты засадил меня в банку на несколько десятилетий? Это тоже несчастный случай?

— Я хотел ничего плохого! Это все Лиланд! Я просто взял на сохранение…

— Помнишь стихи Роберта Фроста, я тебе их в детстве читала? «Кто говорит, мир от огня погибнет, кто — ото льда». Помнишь последние строчки?

— Нет, мама!

— «Я за огонь стою всегда, но если дважды гибель ждет наш мир земной, — ну что ж, тогда для разрушенья лед хорош и тоже подойдет».[20]

— Пожалуйста, мамочка…

Она грустно покачала головой.

— Огня с тебя уже хватит, дорогой. А теперь…

Из ее пальцев хлынула стужа, обволакивая Ватта ледяной коркой; желтые огоньки его глаз потускнели.

Женщина бросила взгляд на испуганных «горилл», небрежно взмахнула рукой, и они замерли, превратившись в ледяные статуи. Потом волшебница посмотрела на Марлу:

— Ну, дорогая, как тебя зовут?

— Ммм… Марла Мейсон. А вы…

— Предпочитаю, чтобы меня называли королевой Региной.

— То есть как? — опешила Марла. — Это ж получается «королева Королева».