Читаем Путь волшебника полностью

«Ну, не знаю, — вымолвил он. — Придумаем что-нибудь. — И когда она в очередной раз отказалась, Саймон заявил: — Ну и ладно. А я отправляюсь. Сегодня же ночью. Будь что будет. Можешь идти со мной, можешь не идти. А сейчас я соберу кое-какие вещи и буду ждать тебя в саду — вдруг передумаешь».

Потом он долго стоял у мраморной скамьи, а ночь все холодала и холодала. Он видел, как погас свет в окнах Мередит, а много позже, когда понял, что она не передумает, ушел. И никогда не оглядывался назад.

Так и сейчас он зашагал по хрустящему гравию, вновь обдумывая причины ее отказа. По большому счету лишь один довод имел решающее значение: семья. Проходя сквозь садовые ворота, он задержался, чтобы бросить недобрый взгляд на древо Виктора.

Внезапно раздался громкий треск, эхом раскатившийся по темно-фиолетовому небу. Одна из ветвей сломалась у основания и упала на землю.

На следующий день после обеда все семейство Архимагов собралось на родовом кладбище на склоне холма, вблизи древа Виктора. Низко нависало мрачно-серое небо, воздух казался густым и затхлым. Отслужили короткую панихиду. Элизабет безутешно рыдала.

Саймон опасался глядеть на Мередит, которую почти единодушно обвиняли все дети Франклина. Она сохраняла бесстрастное выражение лица. Во время заупокойной молитвы из задних рядов толпы донесся негромкий, но язвительный смех. Возможно, в ответ на какую-то шутку. Бернард резко оглянулся, стремясь найти обидчика. Саймон же сразу узнал голос Малкольма.

Глаза Бернарда наполнились холодной, смертельной яростью, и на мгновение Саймон поверил — а какой-то частью души даже возжелал этого, — что брат рванется через толпу и прирежет Малкольма. Но спустя несколько мгновений Бернард сгорбился и повернулся к могиле сына.

На следующей неделе настала небывалая жара. Саймон стелил себе на балконе, но все равно несколько раз за ночь просыпался, обливаясь потом. Обычно днем вся семья Архимагов собиралась в главном зале, где как будто было чуть прохладнее, но даже в просторном помещении со временем становилось тесно для детей Франклина и детей Этертона, ссорившихся из-за мест за столами, толкавшихся локтями и обменивающихся язвительными замечаниями.

Однажды после обеда Саймон услышал торопливый стук в свою дверь. На пороге стоял запыхавшийся Гаррет.

— Там Малкольм, — сказал юноша. — Тебе нужно прийти. Прямо сейчас.

Саймон опоясался перевязью со шпагой и последовал за Гарретом по лестнице.

Прибыв в большой зал, он увидел Малкольма с дружками, которые развалились за столами, уставленными растениями в горшках. Их буравила сердитыми взглядами плотная кучка наследников Франклина, в том числе и Бернард. Они негромко переговаривались. Оставшаяся толпа — несколько десятков родственников — явно разделилась на детей Франклина и детей Этертона, которые враждебно косились друг на друга. Саймон протолкался вперед.

— О, Саймон! — воскликнул Малкольм с напускной радостью. — Вот ты где! Погляди, что у меня есть!

Волшебник осторожно приблизился.

Малкольм кивнул на горшок, который держал в руках.

— Я нашел восхитительный способ развеять скуку знойного летнего дня. Один мой знакомый привез вчера эти растения. Говорят, они распространены в дальних странах.

Саймон внимательно оглядел нечто похожее на дерево, только карликовое. Те же вытянутые ветви, та же густая шапка листвы.

— Такому дереву, — Малкольм вытащил кинжал, — мы можем придать любую форму, просто удаляя лишние ветки. Эту, например. — Он приставил лезвие к крошечной веточке. — Она мне ужасно не нравится.

Легкое движение запястья, и ветка, кружась в воздухе, опустилась на носок его сапога. Он стряхнул ее на пол.

Бернард разразился проклятиями. Несколько его родичей оттащили разгневанного отца подальше, уговаривая не обращать внимания на выходки Малкольма, который, изображая беспечность, оперся о стол и проговорил:

— Похоже, ему не понравилось. — После повернулся к Саймону и поднял кинжал. — А как насчет тебя? Не хочешь попробовать?

— Благодарю, нет, — ответил Саймон.

— Как жаль… — Малкольм сунул кинжал в ножны. — Это довольно забавно.

— Ладно, мне что-то подсказывает, что ты сегодня достаточно позабавился, — заявил Саймон. — Почему бы тебе не взять свое маленькое дерево, своих маленьких друзей и не убраться куда подальше. Прямо сейчас.

Малкольм улыбнулся.

— Нет, — высокомерно ответил он. — Мне и здесь удобно.

— Но вот какая штука… — Саймон набросал в воздухе пентаграмму. — Я могу причинить тебе неудобство.

От его пальцев повалил серо-голубой дым. Но Саймон блефовал. В сложившихся условиях он не собирался запускать заклинания.

И Малкольм, похоже, об этом догадывался.

— Считаешь себя таким страшным? — рассмеялся он. — Вот зачем твоя мамаша послала за тобой — чтобы напугать всех нас. Но оба мы знаем: если ты причинишь мне хоть малый вред, моя сестра расплющит тебя в лепешку.

Все в главном зале смотрели на них. Малкольм встал, глядя Саймону в глаза, и прошипел:

— Если кто и боится, так это ты. Она самая лучшая. Она первый волшебник в семье. И она слишком хороша для тебя.