Читаем Путь волшебника полностью

— Поворачивай назад, путешественник. Я остер, как битое стекло, и жарок, как пламя. Во мне уйма коварных полостей, способных внезапно поглотить тебя. Я способен помрачить твой рассудок, так и будешь кружить по пустыне, пока не уйдут в землю последние силы. А когда умрешь от жажды — что произойдет неизбежно, если ты вздумаешь упорствовать, — поднятый мной ветер обдерет кожу с трупа и раскрошит кости.

Путешественник продолжал идти по барханам, оступаясь, утопая по щиколотку в песке, дыша обжигающим воздухом. Без малейших колебаний продвигался он навстречу своей судьбе, что бы она ни означала: смерть или встречу с Серайл.

Как только пустыня поняла, что не в силах остановить его, из земли вырвались миллионы огромных деревьев, они росли с быстротой, какую можно объяснить только чудом. Ствол такого дерева не обхватила бы и сотня рук, и вырос лес таким густым, что лишь самый тощий человек ухитрился бы протиснуться, и то если не дышать. Силы путешественника истают прежде, чем он пройдет хотя бы полпути до горизонта. И лес сам предостерег его:

— Поворачивай назад, путешественник. Во мне всегда темно как ночью и страшно, как в твоих самых дурных снах. Колючки обдерут кожу с рук, и когда ты умрешь, заблудший и одинокий, — что произойдет неизбежно, если вздумаешь упорствовать, — мои корни прорастут в твою плоть, и на останках поднимутся новые деревья.

Тем не менее он вошел в лес, обливаясь слезами, когда колючки в кровь раздирали ему руки и ноги, и хрипя от натуги, когда деревья сближались, норовя раздавить его. И все же он не колебался, шел и шел на запад, навстречу своей судьбе, что бы она ни означала: смерть или встречу с Серайл.

Как только лес понял, что не в силах остановить его, все деревья вокруг мгновенно зачахли, земля впереди вздыбилась, точно на шарнирах, и встала под прямым углом. Возникла стена от горизонта до горизонта, а наверху она исчезала в облаках. Путешественник мгновенно понял, что у него нет ни сил, ни ловкости добраться хотя бы середины. И стена сама предостерегла его:

— Поворачивай назад, путешественник. Я гладкая, словно стекло, и вероломная, словно враг. Цепляться не за что, вскарабкаться невозможно. И когда ты потерпишь неудачу — что произойдет неизбежно, если ты вздумаешь упорствовать, — земля, о которую ты разобьешься, станет для тебя последним пристанищем.

Тем не менее он полез вверх. Стонал от изнеможения, глотал ледяной воздух, но без малейших колебаний двигался навстречу своей судьбе, что бы она ни означала: смерть или встречу с Серайл.

Как только стена поняла, что не может остановить путешественника, теплый ветер осторожно поднял его в небо и перенес в долину с буйной зеленью, где подле гладкого как зеркало пруда сидела хрупкая седоволосая женщина.

Ветер опустил путешественника на противоположном берегу, и он отразился в воде — согбенный и поседевший, с морщинистой кожей и глазами, которые видели столько страданий.

Отвернувшись от своего плачевного образа, он посмотрел на другой берег.

— Ты Серайл?

— Да, — прохрипела она старческим голосом, в котором слышалась пыль веков.

— Я слышал о тебе, — сказал он, собрав последние силы. — Слышал, что ты овладела всеми секретами земли и небес и можешь повелевать миром. Что ты укрылась тут, на краю света, и поклялась исполнить любое желание того, кому достанет упорства найти тебя. Я потратил всю свою жизнь на эту дорогу, Серайл. Мое желание…

Старая женщина негромко, но решительно прервала его и с трудом встала на ноги; ревматизм не позволял ей распрямиться, и она была вынуждена смотреть исподлобья.

— Неважно. Встретимся в воде, путешественник.

С этими словами она скинула одежду и вошла в пруд, не потревожив глади. Однако к тому времени, когда она погрузилась по колено, седые волосы изменились, обретя черноту воронова крыла; как только вода дошла до бедер, морщины на лице разгладились, кожа стала мягкой и ровной; когда Серайл погрузилась по плечи, тусклый блуждающий взгляд прояснился и глаза засверкали чистыми изумрудами.

И конечно, обнаженный путешественник тоже ступил в волшебное озерце, чувствуя, как тяжесть прожитых лет спадает с плеч, как молодеет кожа, как распрямляется спина, плечи становятся шире, глаза яснее; короче говоря, он стал таким же, каким был много лет назад, когда только пустился в путь.

Они встретились на самой середине пруда, и волшебница обняла путешественника, приведя его тем самым в полное замешательство.

— Я Серайл, — сказала она. — Тебе и невдомек, как долго я ждала твоего появления.

Утративший дар речи путешественник чувствовал лишь, что она права: он и вправду знал ее целую вечность, вот только это знание укрывалось далеко за пределами его памяти. Когда-то они любили друг друга. И будут любить снова.