Читаем Путь воина полностью

Осмотр укреплений в подзорную трубу оказался еще более угнетающим. В этот раз поляки потрудились, как никогда раньше. Очевидно, заставили потрудиться и крестьян из ближайших сел, и свою обозную челядь. С трех сторон лагерь ограждался огромными окопами и валами. Как потом выяснилось, поляки прикрылись и старинным валом, оставшимся здесь с древних времен. С четвертой стороны стан Потоцкого очерчивала излучина реки Рось, берега которой тоже были укреплены. На подходах к лагерю они устроили небольшие укрепления, гарнизоны которых состояли из артиллерии и пехоты и которые заставляли наступающие силы распыляться, рассекая их редутами и окопами.

Опустив подзорную трубу, Хмельницкий устало присел на небольшую скамеечку дозорного и, привалившись спиной к поперечине, несколько минут сидел с закрытыми глазами, словно пытался надолго сохранить в памяти внешний вид этой полевой крепости.

«Но я не могу положить здесь все свое войско, — угнетенно пробормотал он. — Не для того собирал его по всей Украине, чтобы под стенами сожженного Корсуня уложить его по валам и окопным западням. В отличие от Потоцкого мне неоткуда ждать подкрепления. Никакой сейм, никакой “римский сенат” свежие легионы мне сюда не пришлет».

Он просидел так еще около часа. «Римский сенат» помочь ему действительно не мог, тем не менее за это время к лагерю повстанческой армии прибыли еще один полк и довольно большой обоз. Поляки, наблюдавшие за встречей подкрепления со своих сторожевых вышек, уже наверняка доложили об этом Потоцкому, и тот занервничал.

«Человек, сооружавший такую полевую цитадель, — молвил себе Хмельницкий, — и помышлять не мог о том, чтобы нападать. Испугавшись молвы о Желтых Водах, коронный гетман вгрызался в землю с одной-единственной целью — отсидеться, устоять. Он конечно же уверен, что, взбодренный первой победой, я лихо поведу свою конницу на его валы. — Спускаясь с вышки, Хмельницкий почувствовал, что теперь воспринимает лагерь Потоцкого совершенно по-иному. Поскольку оценивает его не как солдат, которому предстоит штурмовать, а как полководец, неожиданно почувствовавший свое решительное превосходство, правда, пока еще только моральное. — Они там, в лагере, еще не дождавшись полного подхода моей армии, уже чувствуют себя окруженными, замкнутыми и молят Господа, чтобы я не тянул с атакой. А мои воины ощущают за собой вольницу Дикого поля, холмистое приволье степи, свободу вон того леса, что чуть правее лагеря, кочевую свободу. А значит, условия этого противостояния вновь, как и под Желтыми Водами, диктовать буду я».

— Савур, — подозвал он сотника, — где сейчас Урбач?

— Только что вернулся в лагерь. Сейчас разыщу.

— Советуйтесь, бейтесь головами о землю, но найдите мне казака-добровольца.

— Который бы решился пойти во вражеский стан? — скосил Савур глаза на польский лагерь.

— Причем нужно сделать так, чтобы поляки захватили его неподалеку от лагеря, как бы во время очередной вылазки казаков. Было бы неплохо, если бы он уже когда-нибудь испытывал себя пытками…

— Словом, нужен очередной «ангел смерти». Я называю таких людей «ангелами смерти», каковые они и есть на самом деле.

— Вижу, ты всех своих лазутчиков называешь «ангелами смерти». Не запугай этими словами человека.

— Смертник, отдающий себя на такие муки, не должен знать страха.

— Неправда, такого, не знающего страха, мы не найдем, даже не пытайся. Просто мы должны найти такого, который бы, затаив в душе страх, согласен будет все стерпеть и погибнуть во имя свободы Украины. Во имя ее свободы.

— А если никто не согласится?

— Почему? — резко оглянулся на сотника Богдан Хмельницкий. — Такого не может быть.

— На тот случай, если никто… пойду я.

— Здесь нужен опытный казак. Уверенный в себе, знающий польский язык, умеющий сыграть так, чтобы поляки поверили ему. И вообще давай договоримся: твое время еще наступит, «ангел смерти». Пока что ты нужен мне здесь.

Поздним вечером Хмельницкий собрал в своем шатре полковников и нескольких сотников. Совет был недолгим. Вопреки настойчивым заклинаниям Кривоноса по поводу того, чтобы подтянуть все войско и штурмовать поляков, пока они окончательно не зарылись в землю, гетман провел свою линию поведения перед этим сражением. Во-первых, нужно сделать все возможное, чтобы выманить поляков из лагеря. Во-вторых, он приказал вновь прибывшему полку остановиться лагерем чуть поодаль, у леса, и завтра утром имитировать приход новых небольших отрядов. Причем подходить они должны с разных концов, а встречать их следует с ликованием. Потоцкий с душевным трепетом будет следить за тем, как армия восставших все пополняется и пополняется.

— Но какие бы несуществующие полки мы сюда ни приводили, — усомнился Кривонос, — на поляков это не подействует. Провизии у них много. Гонцы Потоцкого наверняка рыщут сейчас по соседним воеводствам, собирая подкрепление. И вообще мне не верится, чтобы после коварства, которым мы выманили гарнизон лагеря под Желтыми Водами, поляки вновь купились на него.