Часть 2. Величие Республики

Синергия: цена человечности

Уже на выходе из кают-компании, Ри вдруг спохватилась. Прямо над центром помещения, внутри подковы стола, возник голографический столб, а в нём — огромный наплывающий шар планеты. Пока мы с Ди, взявшись за руки, созерцали эту неземную красоту, наша голографическая хозяйка прояснила причины спешки. На культурную программу посещения планеты-прародительницы отводилось всего двое суток. Вроде бы и большой срок, но реально, с учётом особенностей местной экспозиции — в обрез.

А посмотреть том было на что. Под нами проплывал голубой, в фиолетовый спектр, шар планеты. Зеленоватые моря и океаны, белые кляксы облачных фронтов и ярко-зелёные глыбы материков — всё это великолепие составляло стержень, душу Республики, потому что именно на этой планете более двух тысяч лет назад произошло событие, ставшее краеугольным камнем дальнейшего развития Республики. Здесь произошла Эпохальная Революция — ни много, ни мало, и обязательно с большой буквы. Эмоциональные, активные, непоседливые, любознательные «снежки» подарили человечеству это поистине галактических масштабов событие, которое со временем обещало превратиться в событие вселенских масштабов — если Космическая Экспансия достигнет других галактик. Всё это я узнал из прочувственного, немного грустного напутствия искина корабля в образе моей незабвенной возлюбленной.

Потом яхта пошла на посадку. Как позже выяснилось, садиться на планету было вообще-то не принято, но для Верховной дальней разведки, пусть и в её интимной ипостаси, сделали исключение. Наш искин встретила это известие бурной радостью. Ещё бы! Теперь у нас появилось целых полчаса сверхлимитного времени на «что-нибудь эдакое» — чертовка откровенно намекала на прерванную сцену нашего с Ди воссоединения. Но тут коса нашла на камень. Моя разведчица только хмыкнула, заявив, что та умудрилась сбить ей весь настрой. Врала, конечно — я это хорошо чувствовал по напряжённому телу девочки под своей рукой, по-хозяйски возлежащей на её талии. Диана ждала и предвкушала, и расслабилась, только когда решила для себя какую-то собственную дилемму. Мне от её сложного мыслительного процесса перепала лишь одна фраза: «Вечером. Пораньше вернёмся, и тогда… пообщаемся».

Ну хоть так, а то все эти пляски с бубном, что вокруг меня устроили республиканки, порядком напрягали. Все эти методики, расчёты, алгоритмы… Хотя бы вечером попытаюсь от них уйти. Но и воспринимать в штыки трепетную заботу, которой меня окружили эти вообще-то не слишком склонные к телячьим нежностям существа, я не мог. Это граничило бы с чёрной неблагодарностью. Пусть действовали они чересчур рассудочно и навязчиво, но, в конце концов, это их «операция».

Когда я сам пытался в своё время расшевелить некую Диану Андреевну Велеславскую, она мне не мешала. Доверилась, полностью отдала инициативу, резонно рассудив, что уж кому-кому, но не ей учить меня правильно ухаживать за женщиной — так, чтобы растопить колючий лёд отчуждения, преодолеть граничащее с безумием состояние «снежной королевы». Теперь пришёл мой черёд довериться, уступить, передать инициативу. Тем более, теперь это совсем другая женщина — Ведьма доподлинно знает, что делает. Да, здесь и сейчас я бы предпочёл продолжить наше чувственное рандеву, но придётся умерить свои хотелки. Ожидание — возможно тоже часть этой их дикой терапии. Но и перегибать палку никто не собирался: Диана так и осталась в моих объятиях. Она не считала нашу невинную игру вредной, напротив, продолжала вести её со всем возможным прилежанием и чувственностью. Ведьма лечила мою расстроенную психику пилюлей предвкушения.

Так мы и ступили на поверхность планеты — обнявшись. Милена с рыженькой Кисой прошествовали следом. Почему-то валькирия при этом держала пигалицу под ручку — не иначе, решила попридержать девочку, чтобы не мешалась под ногами моей Ди. Был ли в этом какой-то сакральный смысл, я не знал. Юной снежке и так было не до нас, она с неприкрытым любопытством крутила головой по сторонам.

— А где, собственно, экспозиция? — поинтересовался я, когда мы покинули зону посадки.

Невдалеке виднелось здание космопорта, выполненное в необычном, как будто летящем, стиле. Странно, но на Риффе, где проходила Память Ри, ничего подобного не было. В смысле, вообще не было здания космопорта. Зачем? Все досмотровые мероприятия всё равно проводятся на орбите, в крупноячеистой сети космических ферм, под недремлющим оком автоматических боевых станций. Здесь же орбита была девственно чиста, если не считать непонятных засветок в районе трёх местных лун.

— Вот это всё — экспозиция, — поведя широким жестом вокруг, невозмутимо ответила Ди.

— Как, всё? Ты имеешь в виду то здание? — я показал на строение космопорта.

— Всё — это весь материк, — припечатала республиканка, отчего я застыл, как вкопанный.

— Как материк? А где же тогда живут снежки? Прямо на экспозиции?