Читаем Путь в Беловодье полностью

Тогда все посмотрели на Романа. Тот пожал плечами. Как говорится, инициатива наказуема. И надел обруч себе на голову. Несколько секунд он сидел неподвижно. Ничего не происходило. Потом будто кто-то взял его за руку и повел за собой. Остальные тоже пошли. Роман уверенно шагал по Ведьминской. Будто знал, куда идет. Было еще темно, горели фонари. Роман дошел до пустынного участка, обнесенного с трех сторон забором. Остановился. Именно здесь умер Чудодей, сидя на бетонных ступенях недостроенного дома. Роман подошел к крыльцу. Стал подниматься.

– Не делай этого! – крикнул Данила Большерук. Но было уже поздно. Роман поднялся еще на одну ступеньку и исчез.

Перед ним плескались светлые воды Беловодья. Поднимались, опускались, и в такт пульсировала кровь в висках, и боль, возникая где-то в темени искрами, пробегала по затылку и спускалась к плечам. Колдун не мог понять, отчего это, – то ли само Беловодье так влияет, то ли воздействие обруча сказывается. В первый раз было иначе. Впрочем, как все было при первом посещении, господин Вернон сказать точно не мог: он не помнил Беловодья, а видел лишь колдовской сон о нем.

Роман поднял руки, собираясь снять обруч…

– Не делайте этого! – раздался сзади голос.

Роман обернулся. Гамаюнов. Ну, конечно, – не ушел он никуда. Здесь. Роман видел Ивана Кирилловича вроде как смутно. Перед глазами рябило и плыло. Обруч давил.

– Не снимайте, – повторил Гамаюнов, приближаясь. – Умрете.

Роман и сам это понял. Только что. А еще понял, отчего умер Чудодей. Он создал – книжно-колдовски – себе ожерелье и обруч и решил пройти через портал. Но то ли силы не хватило, то ли не выдержал и обруч снял, но, как бы там ни было, он умер, шагнув в неизвестное.

– Я же закрыл Беловодье. – Роман прищурился – так смотреть на Гамаюнова было проще, и перед глазами не рябило. – Запер и ограду, и портал в комнате… Значит, и Сазонов может пройти? Он здесь?

– Был, но тут же ушел. Знал, что вы появитесь следом.

– Куда ушел? Где он может выйти? В Суетеловске?

– Этого не знаю.

Роман обошел замкнутый круг. Заглянул в усадьбу. В комнате, обитой красным штофом, картины по-прежнему являли серые изнанки холстов. И неудивительно. Зачем Сазонову этот постоянный портал, если он с помощью обруча теперь может выскочить где угодно. А Беловодье для него теперь – всего лишь место, где можно оттолкнуться для прыжка.

Роман подошел к краю внутреннего ледяного круга. Потом махнул рукой. Ледяная дорожка пролегла к церкви.

– Куда вы? – Кажется, Гамаюнов испугался.

– Хочу доделать то, что начал Стен.

Роман зашагал к церкви. Иван Кириллович за ним.

– Вы уверены?..

– Да.

Роман не оборачивался. Гамаюнов не отставал и говорил в спину:

– А если Сазонов захочет завладеть?

– Не сможет. Это не его. Не ваше. И не мое.

Они вошли в церковь.

Иван Кириллович оглянулся.

Роман прошел к иконостасу. Остановился. Вновь пошел, замыкая круг. Потом поднял руку, сжал кулак. Зеленый камень на перстне стал светиться. Все сильнее, сильнее. Зеленоватый свет заливал уже всю церковь. Еще шаг, и еще. Роман щурился, гримасничал – свет нестерпимо резал глаза. И вдруг – будто удар – белым сиянием, но не в глаза, куда-то глубже, под черепушку, и внутри – тоже вспышка, – и свет прошел сквозь, и все погасло.

Церковь была. Точь-в-точь такая же, как прежде. Но Роман знал, что другая. Гамаюнов покачал головой, скорее осуждающе, чем восхищенно. Потом лицо его дернулось, шевельнулись мягкие лиловые губы. Иван Кириллович вскинул руки и отогнул ворот свитера. На шее сверкало водное ожерелье.

– Мы вернулись назад на несколько лет, – сказал Гамаюнов. – Судя по всему. Зачем?

Роман тронул подбородок. Шрам, оставшийся после схватки с Колодиным, исчез.

– Вы не поняли? – Роман передернул плечами. – Вы создали ограду Беловодья из ожерелья Стена, вы заставили его отдать все силы – или почти все, – чтобы поддержать ваш город мечты. И вы думали, что после этого создаете что-то свое? Смешно, право! Стен хотел оградить наш мир от фатальных ошибок. Это его мечта.

– А если я вернусь назад, ожерелье будет при мне?

– Думаю, что да.

Гамаюнов колебался. Он хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли. Потом все же решился.

– Знаете, это не Алексея портал. То есть и его – тоже. Он сделал… Но… Я точно не знаю, чье это вообще.

Роман ощутил смутную тревогу. Огляделся. Поднял голову. Вместо потолка – фиолетовое, полное звезд небо. Звезды не такие, как на земле. Крупнее и как будто ближе. Созвездия не знакомы.

– В прошлый раз, – сказал Иван Кириллович очень тихо, – портал сработал иначе.

– Он говорил: “То, что было задумано в начале века, начато в его середине, в чем разочаровались к исходу тысячелетия, мы наперекор всем пессимистам воплотим”, – повторил водяной колдун слово в слово сказанное Стеной. – И мотнул головой вверх: – Вот она, дорога к звездам. Иди – не хочу. Так?

– Не знаю. Я из церкви не выйду. И вам не советую.

– А до того выходили?

– Нет.

– И он не выходил?

– Нет. Хотел. Но не смог… не решился.

– Тогда вернемся, – сказал Роман. – Любой храм – портал, и открывается он не по воле людей.