Читаем Путь ученого полностью

Списав чисто, без помарок, страницу прописей, Коля с нетерпением ждал обещанной награды.

После уроков Альберт Христианович уселся в цветнике за столом под липами, принес с собой клей, щепочек, веревок, бумаги, потребовал мочалки и начал клеить что-то совсем непонятное: основу из щепок оклеил бумагой, пристроил мочалку, привязал клубок ниток.

— Готово! Ну, дети, теперь послюньте палец, узнайте, откуда ветер дует, и пойдемте на луг, на свободное место.

Все еще ничего не понимая, бежали мальчики за учителем.

Заинтересовалась и Машенька, оборвала свои бесконечные экзерсисы на рояле и, взяв кружевную омбрельку[4], пошла следом за «молодежью».

На лугу ветер был довольно свежий. Репман велел Коле бежать, разматывая клубок против ветра, а сам поднял высоко над головой диковинную штуку.

Змей поднялся на воздух, забирая все выше и выше.

Коля себя не помнил от изумления и восторга.

— Отчего же это не падает? — закричал он.

Альберт Христианович объяснил Коле, почему не падает змей, показал пушинку, летающую в воздухе, показал силу ветра на крыльях мельницы, объяснил сопротивление тела змея напору ветра, поддерживающего его в воздухе. Альберт Христианович рассказал детям легенду о том, как в 906 году русский князь Олег во время осады Царьграда велел изготовить из позолоченной бумаги множество воздушных змеев, придав им вид всадников, и пустил их на осажденный город. Завидя летящее на них воздушное войско, греки пришли в ужас и обратились в паническое бегство. Этот рассказ произвел на Колю неизгладимое впечатление.

С этого дня запускать воздушных змеев стало любимой забавой Коли. Вместе с деревенскими приятелями он мастерил их из бумаги разными способами.

Устраивали состязания, чей змей подымется выше всех.

У Альберта Христиановича была про запас еще не одна диковинка. Однажды он достал маленький микроскоп, который привез с собой. Мушиная лапа, лист, песок — все оказалось такого необычайного вида, что мальчиков, особенно Колю, невозможно было оторвать от микроскопа. Эти детские впечатления положили начало особой любви к естественным наукам, которой всегда отличался Н. Е. Жуковский.

В то время аудиторию будущего знаменитого профессора составляли деревенские ребятишки, слушавшие его рассказы широко раскрыв глаза, засунув пальцы в рот, дивясь его учености.

Крестьянских ребят ничему не учили, школ для них тогда не было. Единственным грамотеем в деревне был старик Захар, отпущенный на волю дворовый. Жил он бобылем в маленькой избушке на краю деревни; к нему забирались деревенские ребята, забегали и Ваня с Колей.

Захар помнил Наполеона, двенадцатый год, побывал с русскими в Париже, о многом мог рассказать. Умел он и читать «Жития святых» по-славянски.

Он учил зимою ребят грамоте. Сидят у него, бывало, человек пять ребятишек и нараспев твердят азы: «Веди-от — во, рцы-от — ро, твердо-аз — та — ворота…»

Захар обычно сидел на печке, свесив ноги, обутые в огромные валенки, и стоило кому-нибудь из малышей сбиться, как он тут же окликал: «Не так твердишь, пострел, тверди сначала».

Из сверстников Коли многие, особенно Герасим Овчинников и Онисим Данилов, были весьма смышленые ребята. В то время они твердили «азы» у Захара и на лету подхватывали все, что им рассказывали Ваня и Коля. Впрочем, Ваня стал в последнее время заметно отдаляться от других ребят. Он проводил время главным образом вместе с пятнадцатилетней Машенькой и ее подругой француженкой Бертой. Они рисовали, писали стихи. Глядя на них, и Коля начал сочинять стихи. Но в то время как его старший брат писал лирические, прочувствованные сонеты, Коля сочинял всегда шутливые стишки по поводу разных событий их детской жизни.

Однажды толстый карапуз Валерьянушка уселся на мостке у пруда и вздумал колоть там орехи медным пестиком от ступки. Тяжелый пестик выпал из его рук и упал в пруд. Анна Николаевна рассердилась на своего баловня и побила его.

Видя огорчение мамы и маленького брата, Коля недолго думая побежал на мосток, мигом разделся и нырнул в глубокий пруд. Тяжелый пестик погрузился в тину, но все-таки Коля, отлично плававший и нырявший, разыскал его и вытащил.

А вечером он скакал вокруг насупившегося братика и распевал: