60-е годы справедливо считаются эпохой расцвета Московского университета. Большинство профессоров являлись выдающимися учеными. Университет к тому периоду открыл свои двери не только дворянам, как это было раньше, но и выходцам из других сословий. Только женщин туда не допускали. Студентам было разрешено создавать кружки, землячества. В студенческую среду начали проникать передовые научные и общественные теории: учение Дарвина, позднее Карла Маркса.

Оживилась научная работа. Многие профессора принимали активное участие в деятельности научных кружков.

В год поступления Николая Жуковского в университет возник кружок любителей математических наук, организованный профессором Н. Д. Брашманом, который в это время уже вышел в отставку, перестал читать лекции, но был по-прежнему любим и авторитетен среди московских математиков. Раз в месяц на квартире у Брашмана собирался небольшой кружок математиков. Читали доклады, обсуждали вновь вышедшие на русском и иностранных языках статьи. Чтобы попасть на эти собрания, не надо было другой рекомендации, кроме даровитости и любви к науке. Получить доступ к Брашману было мечтою многих студентов, в том числе и Николая Жуковского.

С первых шагов в университете Николай занял место среди выдающихся, талантливых студентов. Он, Щукин и их новые друзья Н. Н. Шиллер и В. В. Преображенский образовали тесную группу, считавшуюся украшением курса.

В свободное от лекций время неразлучную четверку друзей всегда можно было найти в библиотеке, где они усердно изучали научные труды иностранных и русских ученых.

Как-то в минуту откровенности Николай рассказал Репману, с которым часто встречался, о своем горячем желании попасть на собрания брашмановского кружка.

Репман попросил своего товарища по гимназии профессора-астронома Хандрикова ввести Колю к Брашману. Хандриков охотно согласился: он и до просьбы Репмана отметил способного студента Жуковского и хотел представить его Брашману.

В начале феврале в назначенный день и час Жуковский звонил у подъезда небольшого флигеля с палисадником, где жил старый профессор. На звонок долго не выходили.

По своей скромности и нерешительности Жуковский, может быть, так и ушел бы, не дождавшись, пока откроют дверь. Но в эту минуту на тропинке между сугробами снега заскрипели чьи-то шаги, и уверенная рука протянулась через плечо юноши. Николай еще больше оробел: перед ним стоял профессор-алгебраист Давыдов. На этот раз дверь быстро открыли, и он вслед за Давыдовым очутился в передней.

Вокруг стола уже сидели несколько человек. Среди них Жуковский заметил своего покровителя Хандрикова и радостно улыбнулся ему. Старик Брашман радушно приветствовал вошедших. Робкий студент забился в дальний угол и целый вечер внимательно слушал оживленные споры ученых.

Доклад делал Давыдов.

Жуковский еще не вполне овладел высшей математикой и потому не мог понять всех сложных формул, которыми Давыдов исписал всю доску, висевшую на стене у стола. Но основную мысль Давыдова Коля понял.

Следя за сложными доказательствами, он все время думал: нельзя ли эти теоремы доказать проще, наглядным способом — чертежом, а не только путем сложных вычислений?

По приглашению Брашмана все уселись за чайный стол.

Старый профессор сам угощал гостей. Он был одинок, семью заменяли ему товарищи и ученики. За столом зашел разговор о прошлом Московского университета. Брашман вспоминал свою тридцатилетнюю деятельность, рассказывал, как недавно еще профессора должны были читать лекции на латинском языке и как трудно было учиться студентам. Но за последнее время, говорил он, научная мысль в России быстро развивается. Он вспомнил, как несколько лет назад делал доклад на конференции в Англии, где присутствовали видные европейские математики и физики. После доклада выступил один из старейших математиков Англии и сказал: «Между нами есть русский ученый, который написал работу величайшей важности. Еще не так давно мы считали бы появление такой работы в России событием необыкновенным. Успехи русских изумительны».

Жуковский не произнес ни слова за весь вечер, но слушал с напряженным вниманием. Особенно запомнились ему слова Давыдова:

«Перед нами стоит задача создать науку о движении жидкого и твердого тела. Эта часть механики еще далеко не разработана. Уравнения гидродинамики[7] недостаточны».

Поздно возвращался домой Николай. Сквозь завесу падавшего крупными хлопьями снега тускло мерцали уличные фонари. В морозном воздухе февральской ночи легко дышалось.

Николай чувствовал в себе избыток сил. Он твердо знал, что посвятит всю жизнь свою науке.

Глава V. Первая любовь

В конце февраля к братьям Жуковским приехала погостить из Орехова сестра Машенька.

Конца не было рассказам о разных деревенских происшествиях, подраставшем брате Володе и сестре Вере, о зимнем празднике у соседей, где Машенька участвовала в живых картинах и изображала Психею…

Привезла она и домашней провизии, собранной заботливыми руками Анны Николаевны и няни Арины Михайловны.

Решили устроить блины.