Уцелей даже посох Учителя, Ник не посмел бы запечатать душу возлюбленной в столь жалком вместилище. Она достойна лучшего. И пусть создавать гауинт в металле, тем более зачарованном, было невероятно трудно, принца это не волновало. Он по-прежнему был готов пожертвовать чем угодно для достижения своей цели.

Даже жизнью.

Как там говорила Ванесса? Лишившись истинной магии Альйона, древние маги освоили новый источник силы, черпая ту из своего собственного естества. Настало время клятым золотым глазам послужить благой цели!

Тем более, что принц это уже делал. Хоть сам и не осознавал.

Тогда, стоя на вершине бархана, Никаниэль, находясь на грани обморока, подспудно понимал, что из-за негатора ему не хватит маны прикончить гослопаха. И напитал огненный шар из другого источника, вложив в заклинание частичку себя самог о.

Теперь же ему вновь предстояло пожертвовать собственным долголетием. На этот раз осмысленно. И Ник не колебался ни секунды.

Королева банши продолжала вопить, сопротивляясь магическому плену. Но еще больше противился Люминистилл, не желая менять заложенную природой структуру. И то и другое требовало немалых сил. Но принц знал где их взять.

Заглянув внутрь себя, Никаниэль увидел поток эссенции естества. Тот струился подобно полноводной реке с множеством притоков, и Ник, усилием воли перенаправил один из них наружу.

Дело сразу же заспорилось. Зачарованный металл начал нехотя поддаваться, а накинутая на нежить сеть засияла золотыми прожилками. Ноги принца дрогнули, но он устоял.

Слишком медленно!

Еще один ручей влился в творимую волшбу, питая ее жизненной силой эльфа. Затем еще и еще.

Но и этого было не достаточно.

Никаниэль рухнул на колени. Что-то мешало ему. Препятствовало полноценно использовать столь необходимый ресурс. Словно где-то дальше по течению стояла плотина, не позволявшая реке течь во всю ее природную мощь.

Глава 57

Сосредоточившись, Ник погружался все глубже и глубже в себя, скользя невидимыми тропами, пока неожиданно не оказался в своих дворцовых покоях. Вот только выглядели они как-то неестественно. Будто неумелый художник набросал их широкими мазками, а потом забыл придать деталям контур. Все такое размытое, нечеткое, но, тем не менее, неизменно узнаваемое.

В центре, как и положено, располагалась огромная кровать. Подушки, перины, роскошный балдахин, украшенный живыми цветами и драгоценностями. Столик в углу, возле окна. За ним принц обычно пис а л любовные послания Элен. Позже их относил молодой паж, как там его звали…

Вот и сейчас за столом сидела тень. Никаниэль присмотрелся, тень обрела четкость, и Ник понял, что это он сам. Молодой, влюбленный, еще не изведавший боли и страданий. Глупый принц, поглощенный пирами, учебой и праздным бездельем, не успевший пока полной ложкой вкусить настоящей жизни.

Молодой принц улыбнулся Нику и вернулся к своему занятию.

Теперь четкость снискали и другие части помещения.

В противоположном углу, где всегда стоял окованный золотом сундук, теперь царила вечная сырость каменной пещеры. Там, в мрачной тьме, властвовала совсем другая сущность. Тоже эльф, только сгорбленный, заросшей длинной шерстью, с когтями, клыками и хищным блеском внимательных глаз.

Зверь.

Тихо рыкнув, он схватил с земли массивную кость и принялся демонстративно ее глодать, заявляя свои права на эту территорию.

Еще один угол был полон света. Стены, пол, потолок. Будто кто-то взял лучи восходящего солнца, сплел их, скрепил воедино и построил сказочный домик, часть которого теперь видел Никаниэль.

И у этого закутка тоже был свой хозяин.

Такая же светящаяся серебром и золотом фигура, слегка расплывчатая, неясная, но от того не менее знакомая. Ник часто видел ее во снах и наяву. Особенно блуждая по бесконечным подземельям Дварфгона. Тогда принц ошибочно принимал ее за Элельен, но теперь понял, что это не так.

Атейллас.

Вернее осколок ее души, попавший в тело новорожденного эльфа при смерти королевы. Все эти годы она незримо оберегала сына, помогая в трудные минуты. Она и сейчас тянула к нему руки, распространяя вокруг себя волны родительского тепла.

— Мама… — зачарованно прошептал принц, делая шаг перед.

— Не думал, что увижу тебя здесь, ученичок. — проскрипел из-за спины старческий голос, развеивая наваждение.

Никаниэль резко обернулся и увидел прямо перед собой Учителя. Все та же подернутая разложением плоть, зияющая рана на месте вырезанного сердца и насмешливый прищур единственного зрячего глаза. А за спиной его простиралось кладбище, от ровных рядов надгробий которого так и веяло могильным холодом.

Так вот что имел ввиду Дредерс, когда говорил, что ему нужно отвоевать немного пространства…

И, судя по всему, именно эти сущности, оккупировав нутро Ника, мешали ему полноценно растачивать собственные жизненный силы.

— Знал бы заранее, что тебя встречу, не стал бы вкладывать часть души в Роруэна. — хмыкнув, заявил мертвый колдун. — Хотя и он был весьма неплох. А теперь пора завершить начатое.