Попасть следовало в лодыжку. Мокрушник надеялся, что под воздействием болиголова ноги мага успели занеметь настолько, что он не почувствует боль от входящего в плоть дротика. Дарзо поднес трубку к губам, но, повернувшись, опять не выстрелил, потому что король и лорд-генерал оживленно жестикулировали и загораживали мага руками.

«Проклятые одеяния!» — подумал Дарзо. Мантия мага почти полностью скрывала лодыжки. Прокрутившись еще круг, Дарзо отказался от затеи попасть именно в лодыжку. Маг беспрестанно переставлял ноги, а дротик у Дарзо был всего один. Халидорцы обработали его чем-то таким, что обещало блокировать волшебные способности мага.

Дарзо дунул в трубку. Дротик воткнулся Фергунду Са'фасти в бедро. Маг недовольно поморщился и наклонил голову, но в это мгновение к нему подскочил прислужник, работавший на Са'каге.

— Простите, сэр. Еще вина?

Слуга ловко выдернул дротик. С такими удивительными способностями он мог стать лучшим в городе карманником. Впрочем, ничего удивительного здесь не было. На Рота работали лучшие мастера своего дела.

— Не видишь? Мой бокал полон! — воскликнул мат. — Болван! Налакался? Тебе положено разливать вино, а не хлебать его!

Дарзо стал взбираться по веревке наверх и вздохнул с облегчением, лишь вскарабкавшись на балку. Выпил ли король вино, он понятия не имел, но все, что требовалось, Дарзо выполнил.

52

— Хорошо! Если вам так этого хочется, напейтесь вдрызг, — сказал Агон.

Его не волновало, рассердится ли король.

«А я-то решил, что научился с ним разговаривать, — подумал лорд-генерал. — Бесстыдник! Осрамил собственную дочь и человека, который ради спасения королевства отказался от всего, что любит!»

Уговорить короля согласиться на брак Логана Джайра и Дженин Гандер Агону удалось, но Алейн до сих пор не мог с этим смириться. Он завидовал красоте Логана, его уму, злился, что народ принял известие с такой неподдельной радостью, и досадовал, что Дженин не отказалась от брака, а вступила в него не раздумывая.

Главная цель была достигнута: король объявил Логана наследником. Агон полагал, что за десять лет службы этому исчадию ада не совершил ничего более полезного.

Логан, конечно, затаил на него злобу, но у королевства появилась надежда на спасение. Порой долг побуждает делать то, что при иных обстоятельствах человек постарался бы любым способом избежать. Агон исключительно из чувства долга находился на службе у Алейна IX. Логан был тоже не из тех, кто уклоняется от обязанностей, но, подобно Агону, не мог заставить себя радоваться своей участи.

Логан будет до гробовой доски ненавидеть Агона, зато у Сенарии появится достойный король. Благодаря его честности, уму и популярности королевство, быть может, наконец перестанет быть скоплением воров и душегубов.

Агон знал, на что идет, и сознавал, на что обрекает Логана. Парнишка был вынужден выбрать тот путь, на который по собственному желанию не свернул бы никогда в жизни. Агон видел, как приняла новость Сэра Дрейк, знал, что Логан будет век считать себя предателем, и так страдал, что сегодня вечером почти не прикасался к еде.

Король допивал остатки вина. Гости продолжали общаться друг с другом, но их голоса звучали не так, как обычно в праздник середины лета, и обстановка в зале царила совсем иная. Голоса звучали приглушенно, на короля то и дело бросали любопытные взгляды. Каждый явно терялся в догадках: что король замыслил? Зачем, едва объявив Логана наследником престола, так опозорил его?

Творилось какое-то безумие.

Король, снова залившийся слезами, вдруг успокоился и обвел всю залу исполненным ненависти взглядом. Его губы задвигались, но слов было не разобрать. Агон наклонился и ничуть не удивился, поняв, что Алейн, совсем ошалев от ярости, разразился очередным потоком проклятий.

Внезапно король рассмеялся. Гости опять притихли; Алейн захохотал еще сильнее и указал на скромника графа по фамилии Бурз. Все присутствовавшие уставились на графа Бурза.

Тот весь сжался и покраснел, но король так ничего и не сказал. Его взгляд сделался рассеянным, и он снова забормотал себе под нос ругательства. Гости еще долго смотрели на графа, потом повернулись к королю.

Тут канцлер Стиглор, сидевший за главным столом, с воплем вскочил и прокричал:

— Еда отравлена!

Пошатнувшись, он рухнул на стул и закатил глаза.

Его сосед, лорд Руэль, которого король терпеть не мог, вдруг упал лицом в тарелку и замер.

Король не переставал хохотать. Агон изумленно взглянул на него. Алейн не смотрел на лорда Руэля, но его смех был крайне неуместен.

Кто-то воскликнул:

— Нас отравили!

— Отравил король!

Агон повернулся в ту сторону, откуда раздались голоса, но не смог определить, кто кричал. Неужели слуги? — подумал он. Нет, они бы не посмели.

Послышался третий возглас:

— Король! Нас отравил король!